— Все вон!

Как только Сиенна захлопывает дверь своей спальни, я сразу же открываю ее, прежде чем она успевает выгнать меня.

Она отшатывается, когда я вхожу в комнату, а когда поворачиваю ключ в замке и кладу его в карман, начинает задыхаться, яростно качая головой.

— Просто уйди, — умоляет она. — Пожалуйста.

Мой взгляд останавливается на пузырьках, которые она бросила на кровать, и она быстро пытается заслонить мне обзор.

— Пожалуйста. Я... умоляю... тебя.

Когда ее дыхание учащается еще сильнее, я хватаю ее за руку и прижимаю к своей груди. Крепко обнимая ее, я снова смотрю на лекарства.

— Для чего они? — спрашиваю я с беспокойством в голосе. — Ты больна?

Она качает головой и начинает безудержно плакать.

— П-пожалуйста.

— Ш-ш-ш... — Я целую ее в висок, в то время как мое беспокойство выходит из-под контроля.

На этот раз ничто из того, что я делаю, не успокаивает ее, и, сдавшись, я бросаюсь к кровати и хватаю пузырьки. Узнав ксанакс, я читаю инструкцию, после чего достаю таблетку. Когда я снова поворачиваюсь к Сиенне, ее дыхание выравнивается, но взгляд становится пустым, словно она полностью отключилась от реальности.

Черт.

Я быстро запихиваю таблетку ей в рот, затем приказываю:

— Глотай, Сиенна!

К счастью, она подчиняется. Я обхватываю ее лицо ладонями и пытаюсь поймать ее взгляд, но он остается рассеянным.

Целуя в лоб, я снова обнимаю ее, повторяя:

— Вернись ко мне, детка. Все будет хорошо. Просто вернись.

Кажется, проходит вечность, прежде чем она начинает шевелиться в моих объятиях, и ее дыхание снова учащается. Я слегка отстраняюсь, чтобы увидеть ее лицо, и неожиданно испытываю облегчение, заметив панику и страх в ее глазах.

Она вернулась. Слава богу!

Я ловлю ее взгляд и говорю ровным тоном:

— Просто оставайся со мной. Мы справимся, что бы это ни было.

Ее лицо морщится, и кажется, что она теряет всякую волю к жизни.

— Мы не сможем.

— Нет, сможем. Для чего нужны эти лекарства?

Сиенна отстраняется от меня и опускается на край кровати. Она выглядит совершенно разбитой, сжимая руки на коленях так, что костяшки пальцев белеют.

— У меня танатофобия. — Ее голос звучит невероятно хрупко, и это жестоко бьет по моему сердцу. — Это боязнь смерти. — Она высовывает язык, чтобы облизать губы. — Дело не в том, что я боюсь умереть. — Она поднимает руку к груди и прижимает ладонь к тому месту, где находится ее сердце. — Я боюсь потерять того, кого люблю, и остаться совсем одна. — Она еще ниже опускает голову и шепчет: — Я боюсь, что просто не переживу утрату всего, что для меня значимо.

Я стою неподвижно и молчу, чтобы она продолжила говорить.

— Эти мысли... — Ее голос становится хриплым, а лицо – бледным. — Они разрывают мой разум на части, а тревога и страх становятся просто невыносимыми. — Она запинается, и, когда рыдания мешают ей говорить, я больше не могу стоять на месте.

Я опускаюсь на колени у ее ног, а она закрывает лицо руками и стонет:

— Я все время вижу кровь.

— Принцесса, — шепчу я, поглаживая ее руки ладонями.

— Я слаба и сломлена, — плачет она. — Я все время вижу, как ты умираешь, и это снова и снова разрушает меня. Вот почему я рассталась с тобой. Я думала, что если не буду видеть тебя каждый день, то перестану любить тебя и все станет проще.

Она поднимает голову, и ужас в ее глазах заставляет меня напрячься, словно я готовлюсь к самой важной битве в своей жизни.

— Я не могу смотреть, как ты каждый день уходишь на работу. Не могу сидеть и ждать звонка. Однажды это уже уничтожило меня. — Она прерывисто вздыхает. — Каждый божий день меня мучают воспоминания о том, как в тебя стреляли. Ты умер, и это убило меня.

Не понимая, я качаю головой.

— Я здесь, детка.

— Ты умер! — кричит она, бросаясь ко мне. Я обхватываю ее руками, и она, крепко сжимая мою шею, всхлипывает: — Я видела белую простыню на твоем теле и окровавленный пиджак на полу. Ты умер, и это разрушило мой разум.

Господи. Она говорит о том, как меня ранили в тот день, когда мы должны были отпраздновать нашу помолвку?

Я всегда знал, что смерть – это часть жизни, но ни разу не задумывался о том, как это повлияет на Сиенну.

Я бы сошел с ума, если бы она умерла, так что могу отчасти понять, через что она сейчас проходит.

Она обнимает меня еще крепче.

— Это лишь вопрос времени, когда я снова потеряю тебя. — Ее дыхание становится прерывистым. — Страх… ты умер... ты умер, Кристиано.

— Я здесь. — Я отстраняюсь и обхватываю ее лицо руками. — Я здесь. Посмотри на меня. — Когда ее взгляд останавливается на моем лице, я говорю: — Я выжил, Сиенна.

— Я не могу снова потерять тебя, — хнычет она. — Мне было так больно, когда ты умер.