Она ерзает на сиденье, стараясь максимально увеличить расстояние между нами, и ее дыхание сбивается от страха.

— Значит, ты заставишь меня выйти за тебя замуж против моей воли? И что потом? Мы будем жить несчастливо до конца своих дней?

— Я буду счастлив.

Она сильно хмурится, свирепо глядя на меня, и от этого взгляда у меня сжимается сердце.

— Как ты можешь утверждать, что любишь меня, если тебе безразлично, что я буду чувствовать? — Когда я снова поднимаю руку к ее лицу, она резко отдергивает голову. — Ты просто одержим этой идеей, и это не имеет никакого отношения к любви.

Пристально глядя в ее испуганные глаза, я говорю:

— Как только мы поженимся, ты поймешь, что я поступил правильно. Ты поймешь, насколько бесполезной была вся эта борьба.

Сиенна качает головой, и когда Нико останавливает внедорожник перед домом Райи, хватается за ручку и распахивает дверь.

Когда она вылезает из машины, я говорю:

— Если я чего-то хочу, то беру это, принцесса. — Ее взгляд встречается с моим, и я продолжаю: — И ничто не сможет меня остановить.

Она захлопывает дверь, и я смотрю, как она спешит в вестибюль.

— Ты действительно заставишь ее выйти за тебя замуж? — спрашивает Нико, наблюдая за мной в зеркало заднего вида.

— Да. В конце концов.

Я сделаю все, что потребуется, чтобы Сиенна стала моей.

Как только она исчезает из виду, тьма окутывает меня целиком. Она сопровождается сильным разочарованием и гневом, потому что эта упрямая женщина доводит меня до предела.

Раздается звонок моего телефона, когда Нико отъезжает от тротуара. Вытащив его из кармана, я смотрю на экран и, увидев имя Энцо, быстро принимаю вызов.

— Ты с Джианной?

— Да, — отвечает мой брат и заместитель. — Она ужасно потрясена. Риккардо выглядит паршиво, но врачи говорят, что он полностью поправится. Ему нужно побыть здесь несколько дней, а потом мы отправим их обратно в Нью-Йорк частным самолетом.

— А как Аугусто? — спрашиваю я, непрерывно осматривая окрестности, пока мы едем по Верхнему Ист-Сайду.

— Он хочет найти виновных и убить их, — отвечает Энцо. — Так что мы этим и занимаемся. Рози сейчас их ищет.

— Просто будь осторожен. Ты находишься на территории якудза, что дает им преимущество.

— Не беспокойся обо мне. У тебя и так дел по горло.

— Держи меня в курсе, — приказываю я, повесив трубку.

Во внедорожнике воцаряется тяжелая тишина, пока Нико не спрашивает:

— Куда едем?

Мне нужно побыть одному, и я раздраженно бурчу:

— Домой.

Когда вновь раздается звонок моего телефона, я раздраженно рычу и вытаскиваю устройство из кармана. Это папа. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Да, пап?

— Ты разговаривал с Энцо или Джианной?

— Только что разговаривал с Энцо. Он с Джианной, и у него все под контролем.

Папа с явным облегчением выдыхает.

— Хорошо. Раз уж ты на линии, объясни-ка, за что ты избил Уилла?

Да вашу мать.

Мой гнев растет, и я не могу сдержать злость в голосе.

— Он заслуживал худшего.

— Почему?

— Потому что он кусок дерьма, который ничего не делает для своей семьи, — сердито огрызаюсь я. — Вы все можете радоваться, что он все еще дышит.

— Я не хочу ссориться с тобой. Успокойся.

Сейчас я точно не смогу успокоиться.

— Мне нужно идти.

— Включи громкую связь. — Нахмурившись, я делаю, как он просит.

— Зачем?

— Нико, — говорит папа, чтобы привлечь внимание моего охранника.

— Да, сэр?

— Привези ко мне Кристиано.

Звонок обрывается прежде, чем я успеваю возразить, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не раздавить этот чертов телефон в кулаке.

— Извини, — говорит Нико, затем меняет направление и выполняет единственный приказ, который важнее моего.

Может, папа и в отставке, но все мужчины по-прежнему уважают его и слушаются.

Через двадцать минут Нико паркует внедорожник на подъездной дорожке у дома моих родителей, и я, тяжело вздохнув, выхожу из машины.

Не успеваю я пройти и половины пути, как дверь открывается, и папа наклоняет голову, приглашая меня следовать за ним.

Мы направляемся прямиком в его кабинет. Он закрывает за нами дверь, затем, не говоря ни слова, указывает на одно из кожаных кресел.

Я сажусь и наблюдаю, как он наливает два стакана виски. Протянув один из них мне, он садится и приказывает:

— Выпей.

— Мне нужно работать, — резко говорю я.

Папа окидывает меня таким взглядом, от которого большинство мужчин описались бы, и, зная, что он настроен серьезно, я залпом выпиваю янтарную жидкость.

Когда алкоголь обжигает мне горло, он приказывает:

— Поговори со мной.