Моя левая нога болезненно изгибается, когда устаёт. В ужасный момент цепь вырывает дыхание прямо из моих легких. Мои пальцы впиваются в сталь, когда я пытаюсь оторвать её от горла. Хриплый крик вырывается от моих уст, но я, наконец, снова могу опереться на свою ногу, получив драгоценный дюйм, который мне нужен, чтобы вдохнуть жизненно важный воздух. Моя левая нога горит от резкой боли, но я заставляю себя стоять на ней. Я не хочу снова задыхаться.

Я так испугана и растеряна. Мне кажется, что моя прекрасная жизнь разлетелась на кусочки, и я никогда не смогу склеить их обратно.

Я забыла об огромном мужчине, который ударил меня, пока он не появился откуда-то из-за моей спины. Он идёт к папе, а затем блеск ножа в правой руке привлекает моё внимание.

— Пожалуйста, не надо! — Джош начинает умолять. — Убей меня, так или иначе я умру, просто пожалуйста… не причиняй им вреда.

— Нет, — это слово как резкое дыхание на моих губах, потому что осознание сильно ударяет по мне. Мужчина собирается убить папу.

Однажды я услышала, что надежда — это сердцебиение души. Тот, кто написал это, очень ошибается.

Надежда даёт вам ложное чувство безопасности.

Надежда позволяет вам жить в отрицании.

Надежда подводит вас к падению.

Надежда только продлевает страдания.

Глава 3

Райли

Вы когда-нибудь видели взрыв бомбы? Сразу же после взрыва наступает оглушающая тишина, затем следует хаос — обломки, разрушения и столько боли и печали, что это трудно вынести.

Прямо сейчас этот сценарий как будто воспроизводится в обратном порядке.

Я чувствую ужасающий хаос, когда этот человек встаёт перед папой. Отец всё ещё без сознания, он не может ничего сделать, чтобы защитить себя.

Кажется, что жизнь возвращается в моё тело вспышками. Первым делом я начинаю дёргать свои оковы, и мой рот наполняется ужасным тихим криком.

Мужчина хватает папу за волосы, откидывает его голову назад, а затем я смотрю, как он надавливает клинком на шею папы.

Яростная боль расцветает у меня в груди, и это угрожает обрушить стены вокруг меня. Я смотрю, как кровь стекает по папиной шее, а затем мужчина сильнее засаживает клинок.

Я начинаю кричать, когда истерика накатывает на меня волнами. Часть меня поймана в состояние страшного сна, отказываясь верить, что это происходит прямо сейчас.

Мужчина просто уходит после того, как перерезал папе шею. Мой взгляд приклеен к крови моего отца, вытекающей из раны. Яростная истерика бушует внутри меня, пока мои ощущения не взрываются калейдоскопом картинок, наполненными лицами близких и кровью.

Я не могу больше мыслить.

Я не могу понять то, что вижу.

Всё, что я могу сделать, это плакать, кричать и дергать за беспощадные цепи вокруг моей шеи.

Это — чем бы ни была эта жуткая и искривлённая ситуация — не может происходить на самом деле.

«Это не реально… это не реально… это не реально».

***

Мои крики угасают, пока не превращаются в беспорядок хаотичных рыданий и икоты.

Только тогда я слышу отчаянный вопль мамы. Я никогда не слышала, чтобы она раньше так плакала.

Я слышу разгневанный, горестный рёв Джоша, который ругается и выкрикивает угрозы.

Логан тянет трубку, пытаясь освободиться, в то время как его лицо искажается от горя. Наши взгляды встречаются, и он возобновляет свои усилия, чтобы освободиться.

— Выбирай дальше, — шипит Волков.

Его голос заставляет меня затаить дыхание. Моё сердце больше не бьётся сильно и тяжело, кажется, оно трепещет. Эти удары немного болезненные.

Мои глаза возвращаются к папе. Нам нужно отвезти его в больницу. Ему срочно нужна помощь.

— Пошел ты! — кричит Джош. Он борется с узами, удерживающими его привязанным к стулу, пока не падает на бок. Его голова сильно ударяется о бетонный пол, но он, похоже, не замечает это в своей борьбе за освобождение.

Двое мужчин, которые молча стояли в стороне, подходят к Джошу и поднимают стул, вернув его в вертикальное положение.

Другой мужчина, Дмитрий, просто стоит там, держа чашу перед лицом Джоша. Мой брат плюет в миску, и другой мужчина ударяет в его лицо кулаком. Удар заставляет Джоша откинуться в сторону.

Я пытаюсь закричать на них, чтобы остановить это безумие, но цепочка удерживает мои слова. Они звучат как искаженная путаница, слишком тихо, чтобы их услышали.

— Вы отказываетесь выбирать? — спокойно спрашивает Волков, он слишком спокойный.

— Чёрт бы тебя побрал! — Джош сплёвывает слова. Его слюна смешана с кровью.

Волков медленно кивает, снова пробуждая во мне это жуткое чувство, что он монстр, которого нельзя провоцировать.