Когда мы заходим за угол, я резко останавливаюсь, но Ретт продолжает идти. Я смотрю, как он занимает место рядом с Картером, и мне кажется, что я проглотила арбуз. Все парни выстроились в ряд, как в первый год учебы в школе и в ночь моего выпускного.

Уже зная, как это делается, я подхожу ближе, радуясь, что здесь нет никого, кто мог бы стать свидетелем этого эмоционального момента. Скорее всего, в итоге я буду безобразно плакать и испорчу свой макияж. Зрелище не из приятных, но я ни за что на свете не откажусь от этого.

Я останавливаюсь перед Реттом и хмуро смотрю на него, но не могу долго сдерживать улыбку.

— Я горжусь тобой, Мия, – говорит он, и тут же я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, но сглатываю их, зная, что еще четверо парней ждут своей очереди. — Ты намного сильнее, чем я когда–либо буду. Мне повезло, что у меня есть такая младшая сестра, как ты, на которую я могу равняться.

Вот черт, только этого не хватало, чтобы запустить фейерверк.

— Спасибо, что испортил мой макияж, – дразню я, прижимаясь поцелуем к его щеке и обнимая его. — Ты всегда будешь моим героем, – шепчу я ему на ухо, чтобы остальные не слышали.

Я отпускаю его и делаю шаг к Картеру. Плавный шаг заставляет его улыбнуться.

— Когда ты перешла в выпускной класс, папа усадил меня и сказал, что я всегда должен присматривать за сестрой. Ты была для него дочерью. Я дерьмово выполнил работу по присмотру за тобой, но я обещаю, что если кто–нибудь еще раз наебет тебя, я сотру его с этой планеты.

Я прижимаюсь поцелуем к щеке Картера и обнимаю его. — Я люблю тебя, Картер. – Он крепко обнимает меня, и только тогда я понимаю, как сильно ему нужно было услышать эти слова от меня. Мы никогда не были из тех, кто говорит о своих эмоциях. Действия были важнее всего, и они по–прежнему важны.

Я скольжу к Маркусу, и он тут же обнимает меня.

— Мне жаль, Мия. – Его слова звучат так, будто они несут в себе вес всего мира.

Я удивлена тем, насколько он эмоционален. Маркус никогда не был эмоциональным в группе. На самом деле он был безжалостным, холодным и черствым.

— Те несколько дней, которые у меня остались на этой планете, я потрачу на то, чтобы загладить свою вину перед тобой.

Потрясенная, я хочу отстраниться и спросить, что он имеет в виду, но он крепче прижимает меня к себе. — Только ты знаешь об этом. Я поговорю с тобой позже.

Я не могу заставить себя отпустить его. Я обнимаю его изо всех сил и шепчу: — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Ты скажешь мне позже, и мы исправим все, что не так.

Он отпускает меня и уходит. Меня убивает то, что я отпускаю его. Я понятия не имею, что с ним происходит. Беспокойство гложет меня изнутри. Я пойду к нему в офис во время обеденного перерыва и выясню, в чем дело.

Я игнорирую взгляды остальных, которые, должно быть, гадают, что происходит, когда я подхожу к Джексону.

Когда я поднимаю взгляд и вижу слезы в его глазах, я понимаю, что он знает, что случилось с Маркусом. Он обнимает меня и шепчет: — Я займусь этим. Я не позволю моему лучшему другу умереть без борьбы.

От этих слов я вздрагиваю. Умереть?

Должно быть, это ошибка. Да, это просто огромная ошибка. Я повторяю это снова и снова, пытаясь убедить себя, что все можно исправить. Я киваю ему в плечо, чтобы показать, что я услышала его слова.

— Сегодня ты надерёшь всем задницу.

Я снова киваю и прижимаюсь поцелуем к его щеке. — Люблю тебя, Джекс.

Я делаю глубокий вдох и подхожу к Логану. Когда я оказываюсь перед ним, мои руки начинают дрожать. Я много думала о том, что скажу ему, когда снова увижу его, и теперь, когда я здесь, мои хорошо отработанные слова исчезают, как пук на ветру.

— Давайте дадим им время, – слышу я слова Ретта.

Я смотрю, как они входят в лифт, и жду, пока двери закроются, прежде чем поднять глаза.

— Как ты держишься? – спрашивает он, его глаза ищут мое лицо.

— Кроме того, что я плачу из–за вас всех, у меня все в порядке. Последние несколько дней я провела с Реттом. Мне это было нужно, и я думаю, что в каком–то смысле ему это тоже было нужно.

Уголок его рта дергается, как будто он собирается улыбнуться, но просто не может.