— Как скажешь, — бормочу я, когда двери открываются. Я вхожу в вестибюль и улыбаюсь Пьеру, швейцару здания.

— Вы выглядите прелестно, как всегда, — делает мне комплимент пожилой мужчина.

— И вы выглядите прекрасно, как всегда, — говорю я с ослепительной улыбкой. — Как Женевьева?

— Все еще работает над моими последними нервами, — бормочет он.

Я указываю на швейцара и моего телохранителя.

— Это Макс Левин. Он мой телохранитель, так что вы будете часто с ним встречаться.

Они пожимают друг другу руки, после чего я говорю:

— Мы собираемся прогуляться.

Пьер улыбается нам.

— На улице прекрасный день. Наслаждайтесь свежим воздухом.

Когда мы выходим из здания, я оглядываю улицу вдоль и поперек, не зная, в какую сторону направиться. Мне кажется, что в паре кварталов отсюда есть парк, поэтому я поворачиваю налево и иду в том направлении.

— Иди ближе к зданию, — приказывает Макс, становясь между мной и дорогой.

Мы идем молча, и свежий воздух не помогает прогнать ощущение сдавленности из моей груди.

А все потому, что причина клаустрофобии находится совсем рядом со мной.

Это отстой.

Отказываясь от прогулки, я разворачиваюсь.

— Давай вернемся домой.

Глаза Макса останавливаются на моем лице.

— Почему? Если ты беспокоишься о своей безопасности, не надо. Ничего не случится, пока я тебя охраняю.

— Я не волнуюсь, — возражаю я, возвращаясь в направлении своего здания. — Я чувствую себя переполненной, и никакие прогулки с тобой рядом не избавят меня от этого.

Когда он не комментирует то, что я сказала, я спрашиваю:

— Ты не из тех, кто любит людей, не так ли?

Он качает головой.

— Вовсе нет.

— Тогда зачем быть телохранителем? Ты наверняка должен уметь ладить с человеком, которого охраняешь?

Он снова качает головой.

— Нет, мне просто нужно сохранить тебе жизнь.

Долбаная кирпичная стена.

— Забудь об этом, — бормочу я, чувствуя себя более разочарованной, чем раньше.

У этого человека нулевые навыки общения. Придется сделать все возможное, чтобы притвориться, что его здесь нет.

Надеюсь, папа выяснит, кто стоит за угрозами, и посадит этого человека за решетку, тогда моя жизнь сможет вернуться в нормальное русло.

Да, этого не случится. Даже если человек будет разоблачен, папа не уберет телохранителя.

Возвращаясь в мой дом, мы поднимаемся на лифте наверх.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Макс бесстрастно смотрит на закрытые двери.

— Как долго ты охранял кого-то?

Его взгляд скользит вниз, чтобы встретиться с моим.

— Не волнуйся, Камилла. Я не задержусь здесь надолго. Как только твой отец избавится от того, кто тебе угрожает, он наймет кого-нибудь другого для твоей охраны. Я просто нахожусь здесь, пока высок риск нападения.

Двери лифта открываются, и он приказывает:

— Подожди здесь.

— Ты собираешься обыскивать весь пентхаус каждый раз, когда мы возвращаемся домой?

— Ага. — В этом единственном слове чувствуется раздражение.

Возможно, я расстраиваю его так же сильно, как он расстраивает меня. Наши характеры не совпадают.

Я жду, пока он обыщет квартиру, и когда он снова присоединяется ко мне внизу, то говорит:

— Давай ознакомимся с правилами.

— Правилами?

— Ты никогда никуда не ходишь без меня, — констатирует он очевидное. — Ты не запираешь двери, и если не пользуешься ванной или проявляешь фотографии, я ожидаю, что двери останутся открытыми.

Другими словами, моя личная жизнь закончилась.

Мое разочарование перерастает в гнев, и я скрещиваю руки на груди, просто глядя на него.

— Всякий раз, когда мы выходим из квартиры, ты без колебаний выполняешь каждую мою команду. Если я скажу "ложись", ты становишься единым целым с полом и не поднимаешь головы, пока я не разрешу.

Мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на него.

— Я обыщу общественные туалеты, прежде чем разрешу ими воспользоваться.

Господи, у него вообще есть эмоции? Я никогда раньше не встречала такого жесткого человека.

— Что, если у меня свидание? — спрашиваю я.

Я не была на свиданиях несколько месяцев, но хочу услышать, каких правил он от меня ждет.

— Ты ни с кем сейчас не встречаешься.

— Меня могут пригласить на свидание в любой момент, — возражаю я.

— Если это произойдет, мужчина будет тщательно проверен. Как только я удостоверюсь, что он не представляет угрозы, тебе будет разрешено встречаться с ним.

Моя бровь приподнимается.

— И ты присоединишься к нам?

— Да.

Мои глаза снова сужаются.

— Я не занимаюсь сексом втроем.

В напряженном взгляде Макса мелькает раздражение, но он никак не комментирует то, что я только что сказала.