— Что бы ты хотел заказать? — спрашивает она, когда на ее правой щеке появляется ямочка, делающая ее похожей на воплощение жизнерадостности.

На моем лбу появляется легкая морщинка.

— Ты здесь новенькая.

Она кивает.

— Начала вчера, — она выглядит довольной этим фактом и даже немного покачивается, что, должен признать, мило.

— Водку… Stoli… Пожалуйста.

— Сейчас вернусь, — начинает поворачиваться, затем останавливается, — О, черт, чуть не забыла. Я Хейли.

Я киваю, затем смотрю, как она принимается за работу.

Хейли.

Следопыт во мне начинает задаваться вопросом, откуда она, что она здесь делает и как надолго она останется .

У нее американский акцент. Вероятно, путешествует с рюкзаком по Европе.

Я отрываю от нее взгляд и, снова обратив внимание на свой телефон, очищаю разум и сосредотачиваюсь на предстоящей работе. Картель Терреро нанял меня убрать Аллессандро Рамоса. Он попытался вторгнуться на территорию Терреро, что было глупой ошибкой.

После работы я планирую навестить своего брата, который находится в Лос-Анджелесе.

Я слышу заливистый смех и, подняв взгляд на Хейли, наблюдаю, как она улыбается одному постояльцу по другую сторону бара. Затем она говорит:

— Я всегда хотела увидеть Швейцарию. Я планирую провести пару месяцев в каждом городе.

Итак, она путешествует, как я и думал.

Мой взгляд скользит по ее телу. Она выше, чем большинство женщин, и с изгибами во всех нужных местах, Хейли могла бы легко сойти за супермодель.

— Твои родители согласны с этим? — спрашивает постоялец.

Хейли кивает.

— Они меня поддерживают. Мне повезло, что у меня такие замечательные родители.

— Откуда ты? — спрашивает он на ломаном английском.

Господи, люди чертовски любопытные.

— Боллингбрук. Это в Иллинойсе, — постоялец качает головой, поэтому Хейли добавляет, — Чикаго.

Я снова опускаю взгляд, мое внимание возвращается к работе. Я ненавижу Колумбию. Там чертовски жарко и многолюдно. Поскольку Рамос живет в Медельине, мне придется осмотреть местность и проверить его распорядок дня, прежде чем я решу, как я буду нападать. Это стоит пяти миллионов долларов, которые мне заплатят.

Я чувствую движение и смотрю на Хейли, когда она подходит ко мне с напитком. Она дарит мне еще одну ослепительную улыбку, ставя стакан на салфетку.

— Будет ли что-нибудь еще?

Я качаю головой, и вместо того, чтобы она вернулась к работе, она говорит:

— Ларс говорит, ты часто сюда приходишь.

Я ненавижу давать какую-либо информацию о себе. Один промах, и это может стоить мне жизни.

После тщательного обдумывания я отвечаю:

— Да.

Брови Хейли приподнимаются.

— Ты здесь живешь?

Будучи русским в маленькой швейцарской деревушке, я не совсем сливаюсь с толпой, и это, очевидно, привлекло ее внимание.

Опять же, я придерживаюсь короткого ответа.

— Да.

Она начинает кивать.

— И я увижу тебя снова?

Я просто киваю.

— Тааак, — на этот раз она растягивает слово, — Ты знаешь мое имя, но я не знаю твоего.

Зная, что я, вероятно, снова столкнусь с ней, учитывая, что город маленький, я бормочу:

— Карсон.

— Наслаждайся своим напитком, Карсон, — говорит Хейли, улыбаясь мне, отчего на щеках появляются ямочки, прежде чем она уходит.

Взяв стакан, я говорю себе расслабиться. Хейли задавала типичные вопросы.

Это человеческая часть жизни, с которой я борюсь, просто взаимодействуя с кем-то. Моя работа настолько лишила меня чувствительности, что трудно испытывать эмоции и вести нормальные разговоры. Одному Богу известно, как мой брат это делает. В отличие от меня, у Алексея нет никаких проблем в общении с людьми.

Мой телефон начинает звонить, и, доставая его из кармана, уголок моего рта приподнимается, когда я вижу имя Дэмиена, высвечивающееся на экране. Он самый близкий мне человек, которого я могу назвать другом. Мой круг невелик, он состоит только из моего брата, Демитрия и Дэмиена, поэтому всегда приятно услышать кого-то из них.

— Давно не виделись, — отвечаю я, мои глаза скользят по другим посетителям, прежде чем они возвращаются к Хейли. Ее движения, когда она наливает напитки, гипнотизируют и расслабляют.

— Я подумал, что нужно проверить, жив ты еще или нет, — шутит он.

Дэмиен должен был быть моим хранителем, как его старший брат для Алексея, но все пошло прахом, когда Дэмиена продали на аукционе, чтобы защитить Уинтер. В конце концов, это было к лучшему. Он доволен Уинтер, а я предпочитаю работать в одиночку.

— Все еще дышу, — говорю я, прежде чем сделать глоток своего напитка.

— Где ты? — спрашивает он.

— Швейцария, — только мой брат знает, где мой дом, хотя он никогда здесь не был. Это мера предосторожности, если дерьмо выйдет мне боком.

Хейли снова смеется, и я со странным восхищением смотрю, как изгибаются ее полные губы и сверкают глаза.

Чертовски красивая — это даже близко не описывает ее.