Вот тогда меня осенило. Фордж заплатил десять миллионов долларов, чтобы спасти мою сестру… и теперь я должна пойти поблагодарить его и выяснить, почему.

Но сначала… слеза скатывается по моей щеке, пока Саммер плачет у меня на плече, и я посылаю молитву всем, кто может её слышать.

Спасибо за спасение моей сестры. Пожалуйста, защити меня от всего, что будет дальше.

В моей жизни неудачи всегда приходили трижды, и я не сомневаюсь, что это ещё не конец.

Я нахожусь в своём кабинете, разговаривая по телефону, когда слышу стук в дверь.

Я отдал приказ не беспокоить меня. А значит… это может быть только один из двух человек на этой яхте, которые не подчинялись приказам.

Снова раздаётся стук.

— Фордж?

Это Индия. Моя жена.

Этот порыв собственничества продолжает застигать меня врасплох. Я никогда не планировал жениться. Никогда не понимал, как осознание того, что женщина принадлежит мне и только мне, повлияет на мои мозг и тело.

Даже сейчас кровь приливает к моему члену от звука её голоса. Блядь. Теперь я не могу перестать представлять её на коленях между моих ног, показывающей мне, насколько она чертовски благодарна за то, что её сестра не продана, как какая-то извращённая игрушка.

Я заканчиваю разговор кратким извинением.

— Входи.

Стоит мне сказать это слово, как дверь распахивается, и Индия стоит там со своими взъерошенными ветром волосами и заплаканным лицом. Вместо бесстрастного лица и настороженного поведения, её эмоции легко читаются.

Как я и думал раньше, когда заставил себя уйти от сцены воссоединения — она никогда не выглядела более чертовски красивой.

Может потому, что она моя.

При этой мысли к моему члену снова приливает кровь, и я заставляю себя перестать думать об этом. Или, покрайнеймере, пытаюсь.

— Что тебе нужно? — мой тон звучит сдержанно, но он не беспокоит её.

Она входит в кабинет и закрывает за собой дверь, не понимая, что входит в логово зверя. Я примерно в тридцати секундах от того, чтобы сорвать с неё одежду, нагнуть её над моим столом и вставить ей, чтобы избавиться от этого чёртова влечения, которое я испытываю к ней и её раскошному телу.

Она делает ещё один шаг вперёд, и я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла, чтобы не выпрыгнуть и не сделать именно это.

Эта женщина не имеет о моих мыслях ни малейшего грёбанного понятия, и по какой-то причине мне это чертовски сильно нравится.

— Мне ничего не нужно, — говорит она, звуча неуверенно.

Ну, хоть кому-то из нас. Потому что мне нужно кончить в твою тугую пизду и показать, кто владеет тобой.

Я стискиваю зубы, чтобы не сказать то, что у меня на уме. Она была бы чертовски напугана, если бы догадалась. По какой-то причине я улыбаюсь краем рта. Может быть, я хочу, чтобы она испугалась. Может быть, я хочу услышать, как она умоляет.

Я безжалостный ублюдок. До этого самого момента женщины в моей жизни были одноразовыми объектами. Взаимозаменяемый товар, каждый из которого ничем не отличается от предыдущего. Но Индия Баптист — отличается, Индия Фордж— является исключением из правил.

Потому что она единственная женщина, которой я когда-либо дам свою фамилию.

Отбрасывая желание улыбнуться, как чёртов безумец, я поднимаю бровь.

— Если тебе ничего не нужно, тогда зачем ты пришла сюда?

Я похож на мудака, но я не играю. Я и есть мудак. Жизнь проще, когда люди не знают, что тебе плевать на них.

Короткий момент нерешительности Индии уходит, и она изобилует уверенностью, которая никогда не устанет будоражить мою кровь. Она скрещивает руки на груди, восхитительно приподнимая сиськи, и смотрит на меня.

— Я пришла сказать спасибо. Я не знаю, каков твой мотив, но, тем не менее, ты сделал то, за что я никогда не смогу отблагодарить, и я бы хотела сказать спасибо.

Я внимательно изучаю её.

— Кто сказал, что ты не можешь отблагодарить?

Её голубые глаза широко раскрылись.

— Мне потребуются годы, чтобы…

Я качаю головой, перебивая её.

— Я не хочу от тебя денег. И никогда не хотел.

Губы Индии сжимаются в тонкую линию.

— Я думала, ты также сказал, что знал, что я не шлюха.

Я раздвигаю ноги и наклоняюсь вперёд. Я выбираю грубые слова, которыми руководствуюсь преднамеренно, потому что знаю, она скажет мне отвалить, и это оставит дистанцию между нами, где я должен буду направить всё своё внимание на конечную цель.