Я не горячусь и не злюсь. Но чувствую глубокое разочарование. Вот тебе и Крейтон и его обещания. Я проснулась этим утром с улыбкой на лице, вспоминая, как хорошо мы прошлым вечером посидели в баре. Но моя улыбка скоро исчезла – проходил час за часом, а от Крейтона не было ни слова. Я коротала время, работая над песнями, но думала, что он уже должен был вернуться. Но его не просто не было, он даже не позвонил.

Я снова проверяю время на телефоне и читаю сообщение от моего менеджера, которое пришло двадцать минут назад.

Чанс: Ты еще не вернулась в Нэшвилл? Ты мне нужна.

Срочно. Позвони мне, как только вернешься.

Я вхожу в поисковую систему и проверяю расписание полетов до Нэшвилла. Если я отправлюсь прямо сейчас, я прибуду в аэропорт Кеннеди и успею на рейс, который прибывает в Нэшвилл в девять вечера. Несколькими часами позже, чем на личном самолете, как обещал мне Крейтон, но у меня нет выбора.

Наконец я теряю терпение.

– Почему он, черт возьми, не отвечает мне? – кричу я на всю комнату.

Когда в четыре часа его все еще не было, я начала волноваться. К половине пятого я уже не могла сдержаться и отправила ему сообщение. Он не ответил. В пять я позвонила ему. Он не снял трубку. Уже пять пятнадцать, и я решаю сделать еще одну попытку.

Но прежде чем я нахожу в контактах его номер, мой телефон вибрирует, сигнализируя мне о том, что пришло сообщение. Я замираю, и сердце едва не выпрыгивает у меня из груди. Но моя надежда рушится, когда я вижу на экране имя Таны, а не Крейтона.

Тана: Когда ты прилетишь? Я скучаю по твоему лицу, и я хочу больше грязных подробностей.

Меня охватывает чувство унижения. Знаете, что задевает больше, чем быть забытой собственным мужем в ответственный момент? Необходимость признаться в этом своим друзьям.

Одно дело – знать это самой, и совсем другое – выносить жалость, которую ты вызываешь, оправдывая человека перед кем-то, кто видит тебя насквозь.

Я много лет оправдывала свою мать перед другими людьми, и я поклялась себе больше не попадать в такое положение.

Но в сообщениях есть свое преимущество. Можно игнорировать их до тех пор, пока ты не будешь готова ответить.

Взяв в руки телефон, я просматриваю контакты. Дойдя до номера Крейтона, я нажимаю кнопку, задерживаю дыхание и скрещиваю пальцы… но включается автоответчик.

Взглянув на часы, я вижу, что стрелки придвигаются все ближе к самому позднему сроку, который я ему назвала.

Я набираю другой номер, который записан у меня под именем Крейтона, – номер его офиса. И, как ни странно, мне отвечают почти незамедлительно.

– «Карас Интернэшнл». Это телефон мистера Караса. Могу я вам помочь?

Я беру себя в руки и отвечаю:

– Могу я поговорить с мистером Карасом?

Женщина на другом конце провода делает паузу, а потом спрашивает:

– Могу я сообщить ему, кто звонит?

– Его жена.

На этот раз пауза длится дольше.

– Простите?

– Это Холли Карас, и я хочу поговорить с моим мужем.

Мне странно произносить это имя, но, похоже, именно так меня и зовут.

– Могу я попросить вас подождать, миссис… Карас?

– Да, хорошо.

В телефоне звучит приятная музыка, но это длится недолго.

– Холли?

Это не голос моего мужа. Я понятия не имею, кто это.

– Да, это Холли.

– Я Кэннон Фримен, я…

– Вы ИВП, – говорю я, вспоминая этот термин, и Кэннон кажется удивленным.

– Да, совершенно верно. Мне очень жаль, но Крейтон сейчас очень занят и не может подойти к телефону. Это очень важное дело, и наша команда работала над этим проектом круглосуточно – даже когда он вчера развлекался с вами в баре, – и если сейчас он уйдет, мы понесем огромные убытки. Могу я чем-нибудь помочь вам?

Сначала меня охватывает чувство вины, но я прогоняю его. Это Крейтон пригласил меня вчера вечером. Решение было не моим. Если он оставил кого-то другого управлять его бизнесом, это его выбор. Но потом меня охватывает возмущение, приправленное злостью.

Мой бизнес прежде всего. Крейтон сказал мне это тем утром в Вегасе. Но позже он пообещал не делать ничего такого, что могло бы навредить моей карьере. А сейчас он делает именно это.

Ну, хорошо, знаешь что, Крейтон? Мой бизнес – самое важное для меня, поскольку ясно, что он не важен больше ни для кого. Ни для тебя, ни для студии, только для меня.

– Вы ничем не можете помочь мне, мистер Фримен. Не стоит его беспокоить.

Я вешаю трубку, не дав ему возможности ответить.

Мой телефон снова вибрирует, и на мгновение мне приходит в голову, что это ИВП Крейтона решил связаться со мной.

Но это не он.

Чанс: Планы изменились. Мы отправляемся на гастроли сегодня вечером. Тащи сюда свою задницу. Если опоздаешь на автобус, мы снимем тебя с гастролей.

Конечно. Я закрываю глаза. Мой муж пропал без вести, а у меня больше нет времени.