— Де Вир полон дерьма. Я не имел никакого отношения к похищению твоей сестры. Ты можешь думать, что я подонок с проклятой земли, но есть границы, которые я отказываюсь переступать. Причинение вреда невинным ради собственной выгоды — одна из них.

Я дёргаю руку, пытаясь вырвать её из его рук, но не получается.

— А что насчёт меня? Я не считаюсь невинной, которой ты делаешь больно ради собственной выгоды?

Фордж резко отпускает меня, как будто я внезапно загорелась.

— Ты заключала или нет со мной сделку, чтобы освободить свою сестру?

Я скрещиваю руки на груди и стискиваю зубы.

— У тебя уже был план, как вернуть её до того, как я её заключила! Своевременная реакция — фигня, Фордж. Скажи мне, что ты не знал, что её похитили, когда я рассказала тебе. Скажи мне, что у тебя не было плана спасения. Только попробуй солгать мне в лицо.

В течение долгих минут я не думаю, что он ответит, но он наконец делает это.

— Я знал, что её похитили, прежде чем оказался в Монте-Карло.

Моя челюсть падает от его признания.

— Видишь? Ты солгал мне!

— Я не лгал. Просто не сказал тебе, что знал, а ты не спросила.

— Так не честно. Это недомолвка. Ты можешь придираться к мелочам сколько хочешь, но это не меняет того факта, что ты обманом заставил меня выйти за тебя замуж.

Его ноздри раздуваются, когда он делает шаг ко мне.

— Никакого обмана не было. Ты согласилась на сделку-не-задавать-вопросов. Я же сказал тебе, что извлеку из неё выгоду. Ты не спрашивала, как, почему, когда. Верно?

— Я была в отчаянии! — кричу я, и мой визг отражается эхом от кафельных стен ванной комнаты. — Я была готова на всё, чтобы спасти её.

— Верно. На всё. Ты только что, блядь, сказала это, так что прекрати притворяться, что я заставил тебя сделать то, чего ты не хотела.

— Только если ты пообещаешь мне, что ты не имеешь ничего общего с похищением Саммер. — Я тыкаю в его грудь пальцем, пока его взгляд пылает от гнева.

Фордж обхватывает рукой мой палец и сжимает его.

— Я клянусь могилой чнловека, который был мне как отец — я не имел никакого отношения к похищению твоей сестры. Возможно, я не очень хороший человек, но я не чёртов дьявол, которым ты меня представляешь.

— Тогда, кто это сделал? — требую я, когда он отпускает меня и отступает назад. — И даже не думай лгать мне. Я расскажу всему гребаному миру свою версию истории, если ты это сделаешь.

Челюсти Форджа напрягаются. Мне интересно, имеет ли моя угроза какое-либо влияние или это всего лишь временное неудобство, и он отмахнется от него, как от мухи. Не встречая моего взгляда, он отвечает:

— У твоего отца есть враги.

Слово пульсирует в моей голове, как сердцебиение. Отец. Отец. Отец. Мой желудок грозит взбунтовать.

— У меня нет отца, — говорю я ему и выбегаю из ванной, желая убежать от этого обсуждения.

— Ты не появилась от непорочного зачатия, Инди. У тебя есть отец, — произносит Фордж, когда я иду к другой двери, за которой, как полагаю, находится шкаф.

Я права, в нём полно мужской одежды. Я дотягиваюсь до первой попавшейся футболки и стягиваю халат, чтобы натянуть её через голову. Рука задевает порез на боку. К счастью, он больше не болит. Как только я одета, выхожу из шкафа и возвращаюсь в ванную, чтобы найти свои вчерашние шорты.

Фордж стоит в спальне, наблюдая, как я хожу туда-сюда. Но я не буду с ним встречаться взглядом, пока полностью не оденусь. Я завязываю футболку с одной стороны, будто пытаюсь модно выглядеть, а не одеться от отчаяния.

— Ты слышала, что я сказал? — спросил он.

— Моя мама сказала, что он умер. Почему, чёрт возьми, я должна верить тебе? — я поворачиваюсь к двери, но Фордж снова протягивает руку, чтобы схватить меня за запястье.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что она могла солгать?

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Зачем ей это делать?

Его прекрасные серые глаза изучают моё лицо. Понятия не имею, что он ищет, но я знаю, что не получу от него ответов.

— У меня нет отца. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы заставить меня поверить тебе. Я не хочу тебя слушать. — Я отдёрнула руку назад и рванула к двери.

— Твой отец сказал мне, что твою сестру похитили. Он думает, похитители считали, что поймали тебя.

Я замираю на месте. Нет. Нет. Нет. Это невозможно. Пока я протестую в своей голове против высказывания Форджа, он продолжает:

— Ты когда-нибудь давала Саммер одно из своих удостоверений личности? Она когда-нибудь говорила тебе, что использует твоё имя, чтобы играть в покер?

Мой рот открывается. Чёрт. Не может. Быть.

— Она бы этого не сделала.