Он в два счета заломил мне руки, я даже не успела дать хоть какой-нибудь отпор. Оставалось только кричать во всё горло до обжигающей легкие боли. Но всем было плевать. Молчаливый мужик откуда-то достал шприц, наполненный каким-то странным мутно-белым раствором. Меня напугал и вид иглы и то, что мне намеревались что-то вколоть. И это «что-то» явно какая-то гремучая дрянь.

- Отпустите меня! Отпустите! – я кричала так сильно, как, наверное, никогда прежде. От такого крика у меня в глазах периодически темнело, а уши закладывало.

Доронин совершенно спокойно смотрел на мои мучения, а я загибалась в собственном бессилие и страхе. Руки в крепком захвате чужих сильных пальцев быстро онемели и я почти не почувствовала как игла вошла под кожу. Но мне было достаточно одного этого вида, чтобы практически задохнуться в накативших волнах паники.

- Что… Что вы делаете со мной? – язык неожиданно начал заплетаться, будто я напилась в дрова.

- Преподаю тебе урок, - с ухмылкой ответил Доронин, склонившись ко мне. – Разве ты еще этого не поняла, дорогуша?

- Какой урок? – мозг словно начал упускать всю ту информацию, которую я получила буквально несколько минут назад.

- За любые ошибки и промахи нужно платить. Такова жизнь. Никто тебе не виноват, что выбрала в качестве платы собственного ребенка.

Пространство тесной комнатушки начало плыть, размываться, будто под водой. Голос Доронина, пропитанный желчью и ядом, отдавался в голове эхом. Я слышала его, но не понимала сути сказанного. Снова возникла тьма, правда, в этот раз к ней присоединилась жгучая ненависть. Вся я, мое тело и душа прогнили, поддались паразитизму этого жуткого, тяжелого чувства ненависти. Я снова покинула пределы реальности, хотя всеми силами старалась ухватиться за нее. Не получилось.

Посторонние звуки медленно просачивались ко мне в голову, преодолевая абсолютную тишину и пустоту. Какое-то время я пыталась понять, что со мной случилось и реальность ли это или затяжное забвение. Глаза удалось открыть с трудом и со второй попытки. Я всё еще находилась в гребаной комнате пыток. Сухая горечь во рту заставила скривиться. Вселенская слабость во всём теле мешала здраво размышлять. Покусанные губы жгли. Хотелось пить.

Тупо глядя в низкий заплесневелый потолок, я пыталась дышать и моргать. Эти простые действия, которые человек делает, даже не задумываясь, мне давались с титаническим усилием. Когда зрение пришло в норму, я увидела узкую трубку капельницы, что была прикреплена к моей руке. Полный кавардак в голове мешал восстановить все события по порядку. Но это мне не помешало вытащить из вены иглу.

Закашлявшись, я перевернулась на бок и попыталась встать. Получилось. Странное ощущение пустоты, слабости и общего недомогания вызывали тошноту. Я хотела есть, пить и поскорей выбраться отсюда.

Дверь внезапно открылась, заскрипела, царапая этим блядским звуком мои измученные нервы. Доронин, улыбаясь как конченый ублюдок подошел ко мне, держа в руках стакан с водой.

- Доктор сказал, что всё в порядке, - торжественно заявил мэр, пока я боролась с жаждой выхватить стакан из его жирных рук.

- Что вы все со мной сделали? – прохрипела я, ухватившись за руку, в которой была воткнута игла капельницы. Что-то больно стало.

- Почистили, - спокойно ответил Доронин. – Сейчас ты попьешь воды, помоешься и поедешь к своему ненаглядному Вадиму. Он уже кипишь навел из-за твоего недолгого отсутствия. Придумаешь, что ему сказать насчет твоего исчезновения. Найдешь то, что мне нужно и можешь идти на все четыре стороны, поняла?

- Какой же ты урод, - медленно поднимаясь на ноги, шепчу. – Такая тварь как ты не заслуживает жизни. Как тебя вообще земля еще носит?

- Деточка, именно такой как я и удерживают этот мир на плаву. Пей уже воду и на выход, я и так слишком много времени на тебя потратил.

- Не буду ничего делать, - протест получился слабым.

- Еще как будешь. Я твоего ублюдка не пожалел, думаешь, сжалюсь над твоими дружками? Мы это уже проходили, дорогуша. Поздно бастовать, - мэр протянул мне бокал. Игнорируя жажду, я выбиваю этот бокал из рук Доронина, вся вода растекается по полу. – Дурацкое у тебя проявление гордости, Алиса.

- Пошел ты, - в висках заломило, я зажмурилась.

Меня оттащили в ванную комнату. Руки и ноги плохо слушались, ровно, как и голова. Я почти ничего не понимала, кроме того, что моего ребенка убили. И всё это из-за меня, моей тупости, трусости, убежденности, что со всем можно справиться одной.

Всё то, через что мне пришлось пройти в прошлом – глупости. Теперь… Теперь-то я была сломлена по-настоящему. Разорвана на миллионы кусков и сожжена. Чувство вины душило, уничтожало тот пепел, что когда-то был мной. Всё было кончено. Всё. И никто в этом не виноват, кроме меня. Похоже, права была Стелла Георгиевна, мной действительно управляет дьявол, я проклята.