Повисла пауза. Она оказалась настолько тяжелой и неприятной, что вдруг захотелось вскрикнуть, только бы не слышать эту тишину. Ответ уже не имел значения, я всё поняла по глазам, и это было убийственно.

— Один проиграл, — тихо признался Макс, и это признание оказалось сродни точному выстрелу в висок.

— Боже, — выдавила я из себя, медленно поднимаясь с дивана. Горло неожиданно сковал болезненный спазм, захотелось расплакаться, но слез не было. — И когда бы ты мне в этом признался? — шепчу, голос вдруг куда-то исчез.

Максим молчит, опустив взгляд вниз, будто провинившийся школьник. Мне его и жаль, и в то же время хочется схватить до боли в пальцах и встряхнуть, мол, что же ты делаешь, куда же ты нас ведешь?!

— Тебе Лиза рассказала про условия игры? — бесцветным голосом спросил Макс.

— Да, ведь больше это сделать, как оказалось, некому, — зло проговорила я.

— Я не хотел тебя тревожить, думал, что сам разберусь.

— Когда же ты уже поймешь, что мы вместе? — в отчаянье спросила я. — Ты обещал мне не лгать, а что вышло по итогу?

— Я тебе не лгал! — повысив голос, запротестовал Максим. — Просто не посчитал нужным беспокоить тебя. Я оплошал, это факт. Может, из-за усталости сдал позиции, не знаю. Теперь я на счетчике и мне крайне необходимо как можно быстрей отбить деньги. Зная это, тебе стало легче?

— Нет, уже нет. Когда ты проиграл бой?

— Еще до Нового года, — нехотя отвечает.

— И столько времени ты молчал?! — моему удивлению нет границ, кажется, что глаза сейчас просто повылазят из орбит. — Смотрел мне в глаза и просто молчал? Макс, ты страшный человек.

— Ну, уж какой есть, — жмет плечами.

— Завтра я иду с тобой, — твердо заявляю, силясь справиться с подступившим к горлу горькими вкусом разочарования.

— Зачем? — Максим удивленно смотрит на меня.

— Я буду ходить на каждый твой чертовый бой, обрабатывать каждую твою рану и синяк до тех пор, пока ты не покончишь с этим и наконец-то не поймешь, что мы делим все проблемы на двоих.

— Соня, это не лучший вариант.

— А какой лучше?! — взрываюсь. — Просто ждать тебя и думать, а не обманешь ли ты меня на этот раз, так получается?!

— Я просто не хочу тебя впутывать во всё это дерьмо.

— Я уже в нем, ровно с того момента, как ты сам в него вернулся.

Ночью я никак не могла заснуть, всё время крутилась, усердно отгоняла от себя плохие мысли, но сердце было не на месте. Меня мучал какой-то непонятный почти, что животный страх. Наверное, это всё из-за стресса. До сих пор не укладывалось в голове, что Макс ничего мне не сказал про свой проигрыш. Для меня это стало полной неожиданностью — его молчание, сродни удару под дых.

Я пыталась храбриться и не впускать внутрь себя обычную женскую истерику, но с этим с каждым днем всё труднее и труднее справляться. Я переживала в первую очередь за Максима, его здоровье. Голова буквально взрывалась от переизбытка мыслей и страхов. Ну почему в жизни всё так сложно? Почему существует столько условностей, которые не позволяют нормально жить?

Понимая, что поспать мне не удастся, я закрылась на кухне с ноутбуком и до самого утра проработала над дипломом. Учеба неожиданно поглотила меня и я даже не заметила, когда наступил рассвет.

День прошел тихо и даже как-то мрачно. Напряжение нагнеталось-нагнеталось и это становилось просто невыносимо. Макс готовился к предстоящему бою, настраивался, становился Багиром, а не тем привычным для меня Максимом, которого я любила до боли в груди.

Мы приехали в клуб как обычно уже вечером. Я не спешила выходить из машины — не хватало смелости. Кончики пальцев нервно подрагивали, и я никак не могла успокоиться.

— Всё будет в порядке, — твердо заявил Макс, целуя сначала одну, потом вторую мою руку.

— Надеюсь.

Я сидела за тем же столиком, что и в первый раз. Поклонники боев без правил постепенно начали стекаться в этот злачный уголок, требуя от официанток быстрого выполнения заказа и горячих поджаренных сосисок.

Глядя на потрескавшуюся поверхность своего деревянного столика, я настолько погрузилась в собственные мысли, что не сразу сообразила — ко мне подсел Щербицкий. Всё такой же тощий и одетый в серый костюм. По коже прошелся неприятный мороз, сосредоточившись в области солнечного сплетения.

— Какая неожиданная встреча! — Щербицкий вроде бы улыбается, но его мутно-серые глаза всё равно остаются серьёзными. — Давненько я тебя тут не видел, моя хорошая.

— Теперь я здесь, — от его голоса и фальшивой улыбки становится мерзко.

— Должно быть, узнала о том, что Багир проиграл бой?

— Это не имеет значения, — неожиданно грубо ответила я.

— Как же не имеет? Очень даже имеет, — снова краткий смешок. — Мы не смогли познакомиться поближе и думаю, пока не началось представление, я могу исправить это упущение.

— Зачем мне это? — настороженно спросила я.