— Ладно, но хоть чаем запей.

Я быстро осушила чашку и вернула ее Герману.

— Жаль, что ты не можешь поехать со мной. Твоя поддержка мне бы не помешала, — я вздохнула.

— Прости. Но никак не выйдет. Партнёры и юристы ждать не будут. Сегодня нужно заключить сделку.

— Понимаю.

— Не хмурься. На выходных обязательно съездим в какой-нибудь ресторан, хорошо? — Герман поцеловал меня в лоб.

— Ой, мамочки! — взвизгнула я.

— Что такое?

— Кофту в спальне забыла.

— Зачем же так кричать? — смеется. — Сейчас принесу, а ты собирайся.

Справившись с волосами, я посмотрела на время — успеваю, но страх опоздать всё равно назойливо раздражал и без того натянутые нервы.

— Можно относить? — привычным сухим тоном спросил Алексей.

— Да, пожалуйста, — я вяло улыбнулась, бросая в сумку ключи, кошелек и мобильник. Желудок от волнения неприятно сводило.

Через несколько минут в гостиную вернулся Герман. Взгляд почему-то тяжелый, крылья носа раздуваются, будто у быка, а лицо приобрело какой-то странный бледный оттенок. Такая резкая смена настроения сбила меня с толку.

— Вот, — Герман резко бросил на диван мою кофту, не сводя с меня глаз.

Я невольно отступила на шаг назад.

— А это, — муж поднял руку с пачкой противозачаточных таблеток. — Это… Отличный ход, — он буквально выплюнул последние слова.

Ситуация достойная самого низкопробного сериала. Она выглядела до невозможности нелепой. Из-за того, что моя голова была полна мыслей о предстоящем визите в комиссию, я совсем забыла об этих дурацких таблетках. Понимаю, что со стороны это выглядит чудовищно, но всё не так как кажется на первый взгляд.

— Послушай, — выдохнув, начала я.

— Какая эта пачка по счету? — Герман сверлит меня сердитым взглядом.

— Что? Нет. Эта первая пачка и как видишь даже не вскрытая.

— И я должен тебе поверить? — холодная улыбка выглядит дико зловещей.

— Да, потому что, я говорю правду.

— То есть, хочешь сказать, что ты не хотела втайне от меня предохраняться, чтобы не допустить такой уж тебе ненавистную беременность?! — голос мужа с каждым новым словом становился всё громче и громче.

— Изначально всё так и было…

Герман швыряет несчастную упаковку в дальний угол гостиной, и я вздрагиваю, когда он вплотную подходит ко мне.

— И? — тяжелое дыхание опаляет мою кожу и меня начинает почему-то дико мутить.

— Я была в тот день с Алиной в женской консультации. Да, я ходила к гинекологу, да купила эти таблетки, но я их не принимала. Я не готова к беременности и эта правда, но… Если так случится, что я стану матерью, то я приму это.

— Ты ничего не должна делать за моей спиной.

— А ты не оставил мне выбора, — я осмелилась заглянуть Герману прямо в глаза. — Я ведь просила тебя, но тебе плевать. Тебе плевать на всех и вся, кроме себя любимого, ведь так?! Все должны делать то, что ты хочешь, но так не будет. Я — твоя жена, но не рабыня. Знаешь, иногда мне кажется, что ты такой злой и эгоистичный потому что, тебя никто не любит. А тебя ведь и невозможно полюбить, ты делаешь всё, чтобы вызвать ненависть. Иногда мне хочется быть с тобой, но ты тут же отталкиваешь. Разберись в себе, а потом уже проси детей.

Глаза Германа расширились от удивления. Он поднял одну руку вверх и сжал ее в кулак с такой силой, что костяшки на его пальцах побелели.

— Хочешь, ударь меня, мне всё равно, — слишком спокойно ответила я. — Меня выдали замуж за тебя почти что насильно и ты это знаешь, всегда будешь знать. Поэтому и злишься. У тебя проблемы с самоконтролем и восприятием мира, Зацепин.

Герман наклонился ко мне, гипнотизируя взглядом своих черных, горящих суровостью глаз. Я была уверена, что он ударит меня за такие оскорбительные слова.

— Настанет тот день, когда ты сама попросишь меня не отказываться от тебя. Будешь умолять об этом. Жизнь — штука тяжелая и непредсказуемая, умеет разворачиваться на сто восемьдесят градусов. Но даже не это самое страшное и разрушающее, а то, что я тебя даже тогда послушаюсь и не откажусь.

Мне совсем стало дурно. Кажется, я сильно перенервничала. Взяв сумку, я медленно вышла из дома. Голова гудела, желудок крутило, а впереди ожидало еще много дел.

Встреча с комиссией прошла для меня, будто во сне. Я так долго и мучительно ждала этого дня, а всё случилось быстро и безболезненно. Моим работам дали достаточно сдержанную оценку: и похвалили, и сделали замечание. Я внимательно вслушивалась в то, что мне говорили, но всё равно смысл слов ускользал мимо. Разговор с Германом никак не хотел уходить из головы. Злость и нервозность словно раздирали меня изнутри. Эгоист! Мой муж — последний эгоист!