Женщина никак не отреагировала на мой выпад, она просто спокойно продолжила заниматься сменой постельного белья. Это… Это был какой-то бред! Я бросилась к дверям, но за ними стояла охрана. Похоже, она здесь пробыла всю ночь и не собиралась никуда уходить. Чёрт! Чёрт! Хотелось что-нибудь разбить. Разломать. Я не знала, что делать. Нужно было сохранять внутреннее равновесие, но я не могла. Меня буквально раздирало изнутри чувство гнева. Оно возникло где-то в животе и раскаленным шаром поднялось к груди. Я не вещь. И никогда ею добровольно не стану.

Не знаю, что там из себя возомнил этот Амирхан, но я скорей язык ему откушу, нежели снова позволю ко мне прикоснуться. Если ему не хватило прокушенной губы, то я могу повторить. Эмоции захлёстывали, били изнутри, хватали своими костлявыми пальцами за горло.

Я снова вышла из комнаты, но на этот раз никуда трусливо не собиралась убегать. Охрана никак не отреагировала на мое возникновение. Стоят тут, как истуканы-переростки. Дом был большим и потеряться в нем проще простого. Но меня это не остановило. Большинство комнат были наглухо закрыты. Одна из дверей, что оказалась не заперта вела в небольшое помещение, что напоминало массажный кабинет. Он был пуст. Я поднялась на третий этаж и почти сразу же уперлась в прозрачную стеклянную стену, за которой скрывалась большая открытая терраса. В глубоких плетеных креслах сидели двое мужчин и курили кальян. Амирхан. Он сидел ко мне в пол-оборота. Белая лёгкая рубашка, черные брюки. Никакого галстука. Волосы небрежно зачесаны назад.

В кончиках пальцев закололо. Не просто закололо, а уже начало угрожающе зудеть желание ударить этого подонка прямо в нос. Сильно так. Чтобы хрящ к чертовой матери сломался. Я даже на секунду представила, как его эта идеальная белая рубашка окрасится в красный цвет.

Рациональная часть мышления, будто отключилась. Я действовала исключительно на эмоциях. Потому что я злилась, ненавидела и… боялась. Да, я боялась и это было стыдно признавать. Схватившись пальцами за прохладную металлическую ручку, я потянула стеклянную дверь на себя и вышла на террасу.

Мужчины разговаривали на своем языке и несколько секунд вообще не подозревали о моем неумолимо приближении. Мужчина, с которым разговаривал Амирхан, сидел спиной ко входу. По линии плеч можно было смело заявить, что он огромный. Широкий с крепкой массивной шеей.

— Ты! — выкрикнула я, шлепая босыми ногами по прохладному полу террасы, вымощенному черной плиткой.

Как только я вышла из тени, мгновенно ощутила босыми пятками солнечное тепло. Амирхан, опустив мундштук, взглянул на меня. В зелено-карих глазах на миг мелькнуло удивление, но затем его затмило недовольство. Объемное, мощное и прожигающее насквозь.

— Вернись к себе в комнату, — спокойным голосом ответил Амирхан и небрежно махнул мне, будто я была какой-то вшивой дворовой собакой.

— Я не твоя вещь! — сжав руки в кулаки, я подошла к этому… этому чудовищу и ударила его в скулу.

Удар получился сильным. В костяшках тут же заныло. Амирхан не ожидал от меня такого агрессивного наступления. Впрочем, это и не удивительно. Мои метр шестьдесят никак не могли выглядеть угрожающе.

Собеседник Амирхана выдал какой-то непонятный звук: то ли кашель, то ли смешок. Я искоса взглянула на него и единственное, на что обратила внимание — на густые черные усы. В следующую секунду Амирхан схватил меня за руку и быстро повёл прочь.

— Пусти! Пусти грязное ты животное! — я упиралась, скользила пятками по полу, но Амирхана это не остановило.

Он так сильно сжал мою руку, что она почти сразу же начала неметь.

— Пусти! И я всыплю тебе еще раз! — я тяжело дышала и сдувала со лба прядь непослушных волос.

Амирхан молчал. Когда мы приблизились к лестнице, он просто перекинул меня к себе через плечо и быстро спустился на второй этаж. В висках тут же тяжело забарабанила кровь. В ушах зашумело. Амирхан внёс меня в комнату и что-то прошипел молчаливой женщине, которая похоже всё еще разбиралась с постельным бельём. Она вышла. Дверь захлопнулась.

Это чудовище сбросило меня на кровать и больно вжало ладонь в мою быстро вздымающуюся грудную клетку. Я замерла, как мышка, которая случайно угодила в логово удава.

— Еще раз, — прошипел Амирхан и мне теперь всерьез показалось, что его глаза стали черными, — еще раз ты позволишь себе поднять на меня руку или повысить голос в присутствии посторонних, — он еще сильней прижал меня к кровати, стало больно.

— Отпусти меня, — перебила я его. — Почему ты меня здесь всё еще удерживаешь? Ты… Ты ведь получил то, что хотел, — я задыхалась то ли от неконтролируемого потока эмоций, то ли от его руки, намертво прижавшейся к моей грудной клетке. А может… Может, всё дело в этом проклятом сладковатом аромате кальяна? Не знаю. Но ни один из этих вариантов меня не прельщал.

— Подарки не выбрасываются, — безапелляционно заявил Амирхан. — Ты моя, разве непонятно? Отныне твоя жизнь в моих руках и место твое в моем доме и нигде больше. Никто никуда тебя не отпустит, — он медленно выпрямился. — Еще раз, — повторил Амирхан. В глазах блеснуло что-то жуткое и угрожающее.

— Ты не можешь со мной так поступить, — растерянно выдавила я и привстала на локтях.