Это был какой-то глупый кошмар, который не должен был случиться, во всяком случаи для него не предвиделось никаких предпосылок. Откуда вдруг в Стасе возникло столько жесткости, пренебрежения и злости? Неужели… Неужели он действительно лишь игрался чувствами Ани? Всё это время Быстриц забавлял и удовлетворял свои извращенные потребности, даже на миг, не задумавшись о том, что играет с душой, с живой человеческой душой.

Аннушка спрятала лицо в руках и тихо заплакала. Ей было больно оттого, что она поверила этому страшному человеку, фактически отдала свое сердце в его холодные и жестокие руки. Ведь изначально девушка противилась своим чувствам и видимо не просто так. А потом… Потом поддался им и в итоге вновь обожглась любовь, как когда-то это произошло с Сашкой. В мыслях тут же всплыли слова Кристины, которые она произнесла, когда сестры в очередной раз ссорились.

— Я ни на что не гожусь, — прошептала сама себе Анька, всхлипнув. — Не гожусь, как и мой отец.

Отношения с мамой оставляют желать лучшего, со старшей сестрой совсем разругалась, в личной жизни тоже полный провал. Наверное, всё дело именно в Ане, а не в тех людях, которые ее окружают. От такого печального вывода стало совсем невыносимо. Девушка никогда и никому не желала зла, тогда за какие такие грехи всё это свалилось именно на ее плечи?

— Ты всё еще здесь? — угрожающим тоном спросил Стас, вернувшись в гостиную и на ходу закрывая свой кожаный портфель с деловыми бумагами внутри.

Анька тут же перестала плакать, испугавшись внезапного возвращения Быстрица. Утерев слезы, она медленно поднялась с пола и почувствовала горячую волну боли, что прошла от копчика и скрылась где-то в левой ноге. Хорошенько же Стас приложил Аню.

— Уже нет, — девушка сбросила с себя халат Быстрица, эта вещь вдруг показалась ей невероятно тяжелой. В одном нижнем белье Анька направилась за своим чемоданом, чтобы взять вещи и переодеться.

Стас провел хрупкую фигуру взглядом и тяжело вздохнув, пошагал в сторону входной двери. Когда она захлопнулась за ним, Аннушка вздрогнула и принялась быстро одеваться. Сердце облевалось кровью, а упрямый внутренний голос бесконечно твердил о том, что Быстриц вынужден был так поступить. Из-за этого девушка чувствовала себя еще хуже. Ей хотелось верить в лучшее даже тогда, когда подобного просто не может быть. И почему она такая наивная? Слезы вновь стали душить, но Аня упорно с ними боролась, словно бы эти слезы могли отравить ее.

Куда идти? Что теперь делать? Как быть? Все эти вопросы впивались в разум Аньки, словно острые осколки. Голова буквально разрывалась на части, а в груди всё жгло, горело и сгорало. Схватив свой чемодан и сумку, девушка прошла в коридор и обулась. Придется вернуться к сестре и попросить у нее помощи. Аня уже наперед знала, какова будет реакция у Кристины, но другого выхода нет. И потом, после такого унижения, которое Аннушка пережила несколько минут назад, едкие высказывания старшей сестры покажутся лишь детским лепетом.

Аня несколько минут никак не могла собраться с духом, чтобы позвонить в дверь. Необъяснимый страх сковывал девушку, и рука никак не хотела ее слушаться. Отчасти это было связано с тем, что Анька боялась и не хотела встречаться с самодовольным выражением лица Кристины. Это будет просто ужасно! Но ведь, с другой стороны, они всё еще сестры, несмотря на ссоры и прочие проблемы. Если с Крис случилось подобное, Аннушка, не раздумывая, протянула бы ей руку помощи.

Глубоко вздохнув, девушка всё же осмелилась позвонить несколько раз. Ожидание ответа казалось уж слишком невыносимым, а измученные нервы были натянуты как струны и это сводило с ума. Внезапно дверь распахнулась и на пороге возникала Кристина, одетая в шелковый халат. Она удивленно посмотрела на младшую сестру. Аня попыталась слабо улыбнуться, но горло неожиданно сковал спазм, и девушка расплакалась, опустив голову.

Крис ничего не сказала, она вязала чемодан, внесла его в прихожую, а затем, обняв сестру за плечи, провела ее в квартиру. Аннушка сидела на диване, уткнув лицо в бумажную салфетку, которую ей подала Кристина. Рассказав всё то, что с ней произошло, Анька расплакалась еще сильней, чем прежде.

— Козел он, вот и всё. Поигрался тобой и бросил. Урод! — причитала Крис, вернувшись из кухни с чашкой горячего зеленого чая. — Возьми, ты вся дрожишь, попей.

Аня взяла чашку и шмыгнула носом. Она чувствовала себя разбитой, растоптанной, уничтоженной, силы все вдруг куда-то пропали, и даже эту проклятую кружку стало невыносимо тяжело держать в руках.

— Слушай, хочешь, я на этого козла людей натравлю? — вдруг спросила Кристина. — Пусть бока ему намнут. Нельзя же всё это спускать с рук.