Он скрестил ногу, каблук его кожаной туфли был показан мне. Джаред не заметил, как я уставилась на его размер, потому что был сосредоточен на передней части самолета.

― В колледже я хорошо дружил с некоторыми ребятами из футбольной команды. Один из них был выбран в первом раунде НФЛ и занял стартовую позицию. ― Его рука потянулась к галстуку, ослабляя узел. ― Он был магнитом для неприятностей, и его тренеры настояли на телохранителе. Он позвонил мне.

Это было самое большее, что он сказал, и в его голосе что-то изменилось. Плавность в его тембре, которую я раньше не слышала, наводила на мысль, как будто фильтр исчез и давал подсказку.

― Как долго вы были его телохранителем?

Он смотрел на свое запястье, когда ответил:

― Три года. ― Он отстегнул запонку и начал закатывать рукав. ― Травма заставила его уйти на пенсию.

― Полагаю, вы сразу же перешли к кому-то другому?

Он остановился чуть ниже локтя, обнажив загорелое предплечье и темные волосы.

― В тот момент все было занято. ― Он принялся за другую руку. ― У меня уже было несколько телохранителей, работавших на меня, и несколько офисных сотрудников, и мы продолжали расти.

― Сколько у вас сейчас сотрудников?

Мышцы на его челюсти напряглись, как будто он скрежетал зубами.

― Триста.

― Ух ты. ― Мои глаза расширились, а рот остался приоткрытым. Я не ожидала, что он так скажет. ― Поздравляю. Это чертовски большое достижение.

Он кивнул мне, и если бы я не смотрела на него, то не заметила бы этого. Джаред не очень хорошо воспринимал комплименты. Я это сразу поняла.

Внезапно появилась стюардесса с нашими напитками.

― Вот, держите, ― пропела она, открывая столик Джареда и ставя на него его виски. Она сделала то же самое у меня и поставила мимозу посередине.

Я едва успела обхватить стакан пальцами, когда Джаред протянул ей карточку и сказал:

― За обоих.

― Я не могу позволить вам заплатить, ― сказала я ему.

Он не посмотрел на меня. Просто подал ей сигнал, и она вставила карточку в свое портативное устройство.

Я подождала, пока она уйдет, чтобы сказать:

― Спасибо. ― Он вернул бумажник в карман, и когда его напиток оказался у него в руке, я протянула свой в его сторону. ― Хотя этот раунд должен быть за мой счет, ваше здоровье.

Он посмотрел, как наши бокалы чокнулись, а затем его глаза медленно поднялись на меня.

― Ваше здоровье.

Это были два слова.

Два простых слова.

В комбинации букв не было ничего особенного.

Но когда они прозвучали из уст Джареда, смешавшись с хрипотцой его голоса, по моей коже разлилось тепло, и я невольно улыбнулась.

Он ничего не заметил. Теперь его взгляд был прикован к стакану, который он подносил к губам. Джаред сделал один глоток, прежде чем поставить его на стол.

Я сделала то же самое, остановившись, когда услышала звон в динамике и последовавшее за ним объявление.

― Капитан выключил знак «пристегните ремни». Теперь вы можете свободно передвигаться по салону.

Я отстегнула ремень безопасности и скользнула на край сиденья. Это было единственное, что мне не нравилось в том, чтобы сидеть рядом с окном.

― Теперь моя очередь, ― сказала я ему, когда его взгляд вернулся к газете.

Джаред быстро взглянул на меня, а затем встал, пятясь в проход. Держа в руках свой кофе и мимозу и закрыв столик с подносом, я прошла мимо его места и ступила в пространство перед ним.

В обычной ситуации я бы и не подумала о такой близости. Живя на Манхэттене, мы привыкли к тесным пространствам на тротуарах, в поездах, в наших маленьких квартирах.

Но мой разум не был полон пустоты, когда я стояла перед Джаредом.

И эти мысли, на данный момент единственные, заставили меня остановиться.

В этот краткий миг я снова вдохнула его запах и тепло его тела, которое было в нескольких дюймах от меня, и удивилась, почему он не дал мне больше места. И, повернувшись, я прошептала:

― Спасибо, ― прежде чем направиться в переднюю часть самолета.

ХАННИ

ВЕСНА 1984

Пока Хани смотрела на красивого доктора, в ее голове начали прокручиваться воспоминания об их первой встрече. Это произошло неделю назад и произвело на нее сильное впечатление. Вот почему она удивилась, что не узнала его, когда он вошел.

― Прошлой ночью вам было слишком больно, ― сказал он. ― Я знал, что вы не уловили связи.

Хани согласилась.

― Я не могла открыть глаза, но у меня нет оправдания на сегодня. ― На ее лице отразилось смущение, и ей захотелось зарыться под одеяло.