Несколько вечеров назад была гроза, одна из самых сильных за последнее время. Дождь шел весь день и ночь, небо содрогалось от молний и раскатов грома.

У меня было ощущение, что именно по этой причине Аликс тогда не пришла.

Именно это заставило ее почувствовать себя плохо.

Она такая не одна.

Ей нужно было это знать.

Я сделал несколько глотков пива, а потом сказал:

— Знаешь, чего я боюсь?

Каждую ночь мне снился один и тот же сон.

Не имело значения, спал ли я всего час или восемь, он все равно снился мне.

Во сне я видел комнату. Свет уличного фонаря едва позволял мне заглянуть внутрь.

Я стоял снаружи дома, держась руками за оконную раму.

В комнате была моя сестра, она сидела на полу.

Кровати не было. Только подушка и одеяло.

Она выглядела почти идентично некоторым комнатам, в которых мы жили в детстве.

В руке Стар была игла, а вокруг ее бицепса был затянут резиновый жгут.

Неважно, как сильно, черт возьми, я колотил кулаками по этому окну, я не мог его разбить.

Я не мог найти входную дверь.

И я не мог попасть внутрь, чтобы спасти сестру.

Я знал, что означает этот сон.

— Скажи мне, — сказала Аликс. Ее голос все еще был очень тихим.

— Я боюсь, что моя сестра примет неправильное решение и станет такой же, как мать.

Пиво не было достаточно крепким, чтобы скрыть моих демонов. Я бы умер с этими воспоминаниями в голове.

— Я пытался защитить Стар с того момента, как она родилась. Я сделал все, что мог, но тогда этого было недостаточно, — я покачал головой. — У нее все так хорошо, и она может все так быстро потерять.

Аликс положила свою руку поверх моей.

— У нас обоих есть свои бури.

Она не просто осознавала это. Аликс просто впервые произнесла это вслух.

Она полезла в сумочку и, достав свой телефон, нажала что-то на экране, а затем показала мне. Это была фотография входа в «Фенуэй» с надписью, освещенной солнцем.

— Ты даришь мне солнечный день?

Аликс кивнула.

— Тебе это нужно.

Она была права.

И она была такой чертовски милой.

Я наклонился к ней и, положив руку ей на затылок, повернул ее лицом к себе. Когда наши носы соприкоснулись, я закрыл глаза, чтобы вдохнуть ее аромат.

Корица.

Я и не подозревал, как сильно мне нравился этот запах и как сильно я скучал по нему за последние два дня.

Или как я не мог им насытиться.

Я сократил расстояние между нами, и она прижалась губами к моим губам, приоткрыв их только для того, чтобы впустить мой язык. Другую руку я положил на ее лицо, и прижал к себе так близко, как только мог.

Я отстранился только тогда, когда мне понадобилось перевести дух.

Даже тогда я чмокнул ее в губы, прежде чем отступить еще дальше.

— Два чизбургера средней прожарки, оба со швейцарским сыром и картофель фри, — сказал бармен. Краем глаза я заметил, как он поставил две корзины на барную стойку. — Могу я предложить вам что-нибудь еще?

— Торт, — прошептала Аликс.

Я повернулся к бармену и спросил:

— У вас есть десерты?

— Я, наверное, смогу раздобыть немного мороженого.

— Не надо, — сказал я ему.

Я знал, что на стойке нас ждет еда, но теперь, когда я снова смотрел на Аликс, то не мог отвести взгляд.

Сначала мне нужно было кое-что узнать.

— Сегодня вечером ты вернешься домой или зайдешь ко мне?

Она ничего не сказала.

Аликс просто смотрела на меня, пока в ее глаза возвращались и играли эмоции.

Медленно Аликс, казалось, пришла в себя, и сжав пальцы на моем воротнике, притянула меня ближе.

Я улыбнулся, когда ее губы прижались к моему уху.

И как только я услышал: «К тебе», мой член начал пульсировать.

АЛИКС

НАШИ ДНИ

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил Смит, когда мы вернулись к нему домой.

Он подошел к холодильнику, а я осталась стоять перед островом, держась обеими руками за край стойки.

Начавшийся в баре кайф был убит, как только я съела жирный чизбургер и картофель фри.

Я не хотела больше пить.

Сегодня мне нужно было рассмотреть каждую деталь, несмотря на то, что это будет одна из самых трудных вещей в моей жизни.

Алкоголь облегчил бы задачу.

Он снимет напряжение.

Он сгладит чувство вины, которое вот-вот меня задушит.

Но я приняла решение приехать сюда, поэтому мне нужно было сохранять ясную голову.

— Просто немного воды, — сказала я ему.