Так было до тех пор, пока я не взглянул на экран.

– Мама, – выдохнул я, поднося телефон к уху, – что стряслось?

Я всегда отвечал на ее звонки, независимо от времени и ситуации, в которой находился. Даже если совсем не хотелось копаться в ее проблемах. Вот как сейчас, например.

– Мне нужны деньги.

Я рассмеялся, хотя ни одно сказанное ею слово не было смешным. Я до боли стиснул зубы, а потом спросил:

– И для чего же?

Сам не знаю, зачем я это сделал. Ответ разозлил бы меня еще сильнее.

– Какой-то ублюдок влез ко мне в квартиру и спер заначку. Джимми даст мне шарик^[11], но тогда я буду ему должна. А в долгу у дилера лучше не оказываться, сынок.

– Господи Иисусе!

Она никогда не скрывала от меня правды. Помню, как в детстве играл колпачками от ее шприцев. Я потер висок.

– Сколько тебе нужно?

– Триста.

Сегодняшний вечер должен был развиваться совсем по другому сценарию. Я планировал посвятить его более близкому знакомству с Аликс.

Черт бы все побрал!

Нажав кнопку на планшете, я вошел в мобильный банк и перевел три сотни со своего счета на мамин. Тут же выскочило подтверждение, что деньги отправлены. Я помогаю наркоманке. Да, на хрен, сам знаю. Чего я не знаю – так это как перестать это делать.

– Готово, – сказал я ей и услышал щелчок зажигалки.

– Можешь завтра привезти мне блок сигарет? Ну, эти, мои любимые – сотка с ментолом.

Я провел рукой по своей подстриженной бородке, впиваясь пальцами в кожу.

– Я дал тебе триста долларов. Сама найдешь дорогу в магазин.

Повесив трубку, я плеснул себе добавки и, медленно потягивая выпивку, уставился в кухонное окно. Я не двигался. Когда в следующий раз взглянул на экран телефона, оказалось, что Аликс опаздывает на полтора часа. Я нашел ее номер в контактах и позвонил. Через четыре гудка включилась голосовая почта, но я не стал ни оставлять сообщение, ни убирать еду в холодильник. Выключил плиту и свет и пошел наверх. С порога спальни отправил Аликс последнее сообщение.

Я: Надеюсь, ты в безопасности.

Наши дни

Я попала в замкнутый круг. На бесконечную карусель, которая не останавливалась и не сбрасывала меня, только ускорялась с каждым оборотом. И причиняла все больше боли. Интересно, когда закончится этот аттракцион? Рано или поздно это должно случиться. Непременно. Я твердила это себе бесчисленное множество раз. Но, сидя в гардеробной, верила исключительно в собственную беспомощность. Я не могу сбежать. Уйти. Встать. Я парализована. Задница прилипла к полу, спина приклеилась к стене. Я погребена под костюмными брюками Дилана. В ушах стоит грохот.

Раскаты грома принесли с собой воспоминания. Те самые. Они искрами промелькнули перед глазами, но мне хватило нескольких секунд, чтобы воскресить в памяти каждую деталь. В промежутках между вспышками молний, в периоды затишья, я пыталась понять, что такое норма. На что она похожа. Каково это – жить без боли. Без картинок из прошлого. Наслаждаться солнечными днями.

Я закрывала глаза и думала о чем-то, что вызывало у меня улыбку. Например, об отдыхе на скамейке в Общественном саду или на вершине горы Кадиллак. Это были не просто образы. Я как будто оказывалась там, заново переживала те моменты. Чувствовала запах соленого высокогорного воздуха, кожей ощущала его жалящие прикосновения. Слышала завывания ветра, дующего в лицо. Как же хочется снова там оказаться!

Когда-нибудь это обязательно случится. И двумя локациями я не ограничусь. Я мечтала объездить весь мир и начала составлять мысленный список обязательных к посещению мест. А также перечень того, что я бы съела. И целей, которых хочу достичь. Начну претворять этот план в жизнь, как только выберусь из гардеробной.

Тут карусель повернулась на сорок пять градусов, и на меня резко обрушилось одиночество. Залепило пощечину. Сильную. Размашистую. Насколько оно уродливо, не понять никому – ни Роуз, ни в особенности Дилану. Даже если бы они находились здесь со мной. Обнимали меня. Уверяли, что я не одна. Происходящее все равно грызло бы меня и ломало. И оставило бы в пустоте и изоляции, которые никто и никогда не заполнит. Вот с чем мне придется жить. Вечно.

Без предупреждения карусель совершила новый оборот, а в ушах раздалось очередное «Бум!». Мощной волной нахлынули воспоминания. Так продолжалось часами. Я пребывала в плену у взбесившегося аттракциона, который вращался, вращался и вращался – пока наконец не остановился. Сделать это его заставило дребезжание дверного звонка.

Мои глаза распахнулись. Еще одно «Дзынь!». И еще. Я почувствовала, как сковывающие запястья цепи ослабевают, как по цементу ползут трещины, а спина отлепляется от стены, освобождая меня, давая возможность выпрямиться. Я встала на колени, впиваясь ногтями в дерево. Поднялась на ноги. Настойчивый трезвон продолжался. Теперь я слышала только его.