– В этом нет необходимости. Я собираюсь сама зайти к нему.

С этими словами я захожу в лифт и поднимаюсь на последний этаж. У номера Фрэнка стоят два охранника. Я иду вперед, и чем ближе подхожу к двери с золотистой цифрой, тем сильнее сжимается моя грудная клетка. Мне кажется, она скоро станет размером с теннисный мячик.

Фрэнк убьет меня.

И в какой-то мере будет прав.

При виде меня один из охранников тянется к ручке, чтобы открыть дверь. Но я жестом прошу его остановиться.

– Спасибо, я сама.

Охранник кивает и отходит в сторону. Я обхватываю металлическую ручку и на мгновение застываю на месте. Я не жду легкого разговора. Но чем быстрее обо всем узнает Фрэнк, тем будет лучше. Я не собираюсь ничего скрывать. Я совершила ошибку и готова с честью принять последствия, какими бы они ни были.

Толкнув перед собой дверь, я вижу Голди, который бежит ко мне, радостно лая и активно виляя хвостом. Он встает на задние лапы и утыкается передними в мою грудь. Я зажмуриваюсь и невольно улыбаюсь его теплому приветствию, когда он облизывает мое лицо.

У собак обоняние развито лучше, чем у других, и Голди наверняка учуял его запах, все еще сохранившийся на мне.

Очередной комок слез подступает к горлу, готовый выбраться наружу, но я пытаюсь вернуть себе подобие спокойствия.

– Я тоже соскучилась, малыш, – я глажу Голди, почесывая его за ушками.

Нервы грызут изнутри, когда я прохожу через холл и направляюсь вглубь номера. Он гораздо больше моего и оборудован камином, барной стойкой из караррского мрамора и выходом на террасу с бассейном. В воздухе витает аромат свежесваренного кофе.

Я оказываюсь в гостиной, за мной следует Голди. За обеденным столом сидит Фрэнк в белой рубашке и читающий газету. Рядом с ним дымящаяся чашка, а за его спиной панорамные окна, через которые в номер льется солнечный свет. На заднем фоне я вижу фасад отеля, и моя грудь сжимается.

Вчера я провела в этом месте лучшую ночь в своей жизни. Пока я не проснулась.

– Доброе утро, пап.

– Вчера перед сном я хотел зайти и пожелать тебе доброй ночи. Но мне сообщили, что тебя нет. Ты давно вернулась? – спрашивает Фрэнк, не отрывая взгляда от газеты.

– Только что, – тихо отвечаю я.

– Где ты была?

К горлу подступает ком. Я ожидала этого вопроса, но не могу выдавить из себя ни единого слова.

В номере воцаряется тишина. Фрэнк тянется за чашкой и делает несколько глотков. После чего резко взмахивает рукой, и чашка со звоном разбивается об стену. Я вздрагиваю. Звук разбитого стекла приводит меня в чувство. В этот момент Голди срывается с места и с громким лаем встает между мной и Фрэнком.

– Ты ведешь себя, как шлюха! – взрывается Фрэнк. – Не успел он появиться, и ты перестала ночевать дома.

Я поджимаю губы и подавляю в себе всякие эмоции, убирая их, как можно дальше.

– Тебе есть, что мне сказать? – спрашивает Фрэнк.

– Ты прав, – сдавленно произношу я. – Но есть еще кое-что, о чем ты должен знать.

Я замолкаю и заставляю себя выдержать взгляд отца, пока мысленно возвращаюсь в часовню. К нему и его пронзительным синим глазам, когда он приносил клятву.

Клянусь, никогда не оставлю тебя.

– Сегодня ночью мы поженились, – наконец признаюсь я.

Фрэнк замирает, и что-то убийственное мелькает в его взгляде.

– Мне не верить своим ушам? Или мне не верить своим глазам? Я вижу перед собой мою дочь, – он медленно качает головой. – Но то, что я слышу, не может быть правдой. Моя дочь никогда бы так не поступила.

– Прости, пап. Это была ошибка. Я не послушала ни тебя, ни Киллиана. Вы были правы. Люди не меняются, – мой голос полон разочарования.

– Я немедленно дам указание адвокатам подготовить документы на развод, – заявляет Фрэнк. – И ты подпишешь их без единого возражения.

Развод.

От этого слова падает сердце.

Но разве я не хотела этого, когда уходила от Кэша?

– С разводом проблем не будет, – продолжает Фрэнк. – Но я не могу понять. Как ты могла согласиться? О чем ты только думала?

– Я люблю его с самого детства. Всю свою жизнь, – отвечаю я, чувствуя, как сердце сжимается.

– А Найл? – непонимающе спрашивает Фрэнк. – Что это тогда было? Зачем ты морочила ему голову?