Он сказал это резко, слова должны были ранить, но Роз даже не дрогнула. Ее губы растянулись в улыбке, обнажившей зубы.

– Мой отец был убит за дезертирство. Хладнокровно. То, что я вряд ли разделю его участь, вовсе не значит, будто я смирилась с этим. И ты, Вентури, не можешь мириться с подобным дерьмом. Так и знай.

Повисло молчание. Дамиан тяжело сглотнул.

– Я знаю.

– Вот и хорошо. – Роз смотрела на него какое-то время, словно хотела добавить что-то еще. А потом, казалось, передумала, развернулась на каблуках и зашагала прочь.

Никакого тебе пожелания спокойной ночи, хотя Дамиан, скажем прямо, ничего такого и не ожидал. Он потрясенно стоял на месте, пытаясь оправиться от последствий ее приступа ярости.

Однако, как только Роз скрылась из виду, последовал за ней.

По небу растеклась тьма, когда Дамиан заметил длинную тень Роз, направлявшуюся к реке. Налетавший ветер заставлял бушующие воды биться о камни. Кожа Дамиана покрылась легкой испариной, тонкие струйки влаги сбегали по вискам, и вскоре ему пришлось закатать рукава. Мимо него прошли несколько заурядных граждан, которые даже не пытались скрыть страх. От его глаз не укрылось то, как они прижались к самому краю дороги, а потом поспешили в ближайший переулок, словно ожидали, что их арестуют прямо на месте.

Дамиан уже привык к подобной реакции. Офицеры стражи существовали для того, чтобы защищать Омбразию и прежде всего – последователей. Несмотря на то, что высшие военные чины вроде Баттисты сами были последователями, обычные офицеры чаще всего являлись заурядными. И охрана избранников святых давала им возможность максимально приблизиться к божественному. Для них это была честь. Но как бы Дамиану ни было неприятно это признавать, не все офицеры осуществляли свои полномочия добросовестно. Поэтому, получив повышение, он первым делом уволил тех, кто на его взгляд выполнял свою работу из корыстных побуждений. Однако все равно не мог винить людей за то, что они до сих пор проявляли осторожность.

Тем временем Роз, похоже, решила срезать путь и пошла через окраины, которые в реальности выглядели еще более жалко, чем в воспоминаниях Дамиана. Дети, слишком маленькие, чтобы оставаться без присмотра, бегали босиком по камням или с вытаращенными глазами выглядывали из теней. Окна были заколочены досками, а в воздухе витал отчетливый запах дыма. На стене полуразрушенного дома кто-то написал потекшей малиновой краской фразу: «In loco hoc moriemur».

Здесь мы умираем.

Внезапно перед Дамианом выскочила женщина в разодранной юбке: она пыталась поймать одного из резвящихся детей. Он ожидал, что женщина станет прятать глаза, но та, напротив, уставилась прямо на него. На ее усталом лице читалось нечто похожее на надежду.

– Неужели у нас наконец-то появилась охрана? – спросила она хриплым голосом, едва слышным из-за недовольного визга ребенка.

При этом Дамиан заметил, как она отклонилась от него. На мгновение он растерялся и не знал, что сказать.

– Я… Нет. То есть, насколько мне известно, нет, синьора…

– Просто Бьянка, – проговорила она.

– Значит, Бьянка. – Он взглянул поверх ее головы в конец дороги как раз в тот миг, когда Роз бросилась бежать. – Прошу прощения. Я здесь по другим делам и должен идти.

Лицо женщины сникло, и Дамиан, кивнув в качестве извинения, обошел ее. Ему и в голову не приходило, что заурядные нуждаются в охране. Наверное, убийства напугали людей сильнее, чем он предполагал.

Дамиан продолжал следовать за Роз, стараясь, чтобы его ботинки не стучали по неровным камням мостовой. Измученное тело сопротивлялось в ответ на прилагаемые усилия. Со смерти Леонцио он почти не спал, лишь умудрился кое-где подремать несколько часов. А когда засыпал, ему снились кровь, смерть и север. И зачем он носился по улицам как обычный преступник, не лучше ли было вернуться в Палаццо и отдохнуть? Нужно было схватить Роз и потребовать у нее ответа, какова настоящая причина ее желания раскрыть эти убийства. Хотя такое поведение только привело бы ее в ярость, поскольку спорить с Роз то же самое, что управлять лодкой в неспокойном море – так же опасно и непредсказуемо.

Вскоре Дамиан с облегчением вздохнул, потому что Роз привела его в квартал Терпения. Миновав храм, она завернула за угол и нырнула в переулок. На залитом лунным светом перекрестке в конце дороги Роз внезапно остановилась: перед ней был невысокий многоквартирный дом. Она оглядела улицу в обоих направлениях; ее хвостик, похожий на кнут, качнулся за спиной. Она словно чувствовала, что кто-то следит за ней. Сердце Дамиана подпрыгнуло в груди. Он юркнул за наружную лестницу и всматривался в щель между двумя ступеньками до тех пор, пока не убедился, что она не заметила его.

А после Роз, к его удивлению, схватилась за каменную стену над головой и начала карабкаться.