В моих ушах снова раздаются выстрелы, за которыми следуют глухие удары. Используя свое тело как щит, я ложусь на нее сверху и прищуриваю глаза. Что угодно. Я бы сделал все, чтобы защитить ее. Она может жить без меня, но я никогда не смог бы жить без нее.

— Убери ее отсюда к чертовой матери, Келлер! — звучит в моих ушах, и я поднимаю взгляд.

Белые стены забрызганы кровью, безжизненные тела лежат кучами. Черт возьми, здесь, должно быть, было по меньшей мере 10 человек Фальконе. Осматривая местность, я нацеливаюсь на Джейми. Этот маленький засранец мой. Затем мое внимание привлекает едва слышный кашель из-под меня.

— Келлер?

Ее голос слабый, она пытается дышать. Целую ее в лоб, и меня охватывает облегчение.

— Это я, детка. Теперь ты в безопасности. Мне нужно, чтобы ты обхватила меня за шею. Как ты думаешь, ты сможешь сделать это для меня?

Мне нужно увести ее отсюда. Она никогда больше не оставит меня. Это единственное, в чем я чертовски уверен.

Она медленно кивает мне, и я помогаю ей обвить руками мою шею, одновременно обхватывая остальную часть ее тела, крепко прижимая ее к своей верхней части тела.

— Просто потерпи еще пять минут, хорошо, детка?

Рыдания сотрясают ее тело, сотрясая меня.

— Шшшш, детка, все в порядке. С тобой все будет в порядке, я тебе обещаю. Никто и никогда больше не причинит тебе вреда, — я глажу ее по голове, уткнувшейся в мою шею, тыльной стороной ладони, чтобы пистолет в моей руке не касался ее. Я делаю все возможное, чтобы утешить ее, когда внутри все, что я хочу сделать, это убить каждого ублюдка, который еще находится в этой комнате. Ничто не доставило бы мне большей радости, чем наблюдать, как жизнь угасает из каждого из них. У меня в руках есть единственная вещь, которая останавливает мое желание сделать это, единственная вещь, которая придает моей жизни смысл.

Выстрел заставляет ее подпрыгнуть в моих объятиях, напоминая мне, что ей не место в этом мире, и я прижимаю ее к себе еще крепче.

— Все в порядке, детка. Это люди Луки, — шепчу я, оглядываясь и видя, как Грейсон, ничего не выражающий, в упор стреляет одному из людей Фальконе между глаз. Он не вздрагивает, когда его тело падает на пол у его ног. Рассказ настоящего психопата: лишение кого-либо жизни нас не смущает. Он перешагивает через тело, как будто это кусок мусора на тротуаре, и немедленно нацеливается на следующее. На кухне Лука держит другого мужчину, склонившегося над столешницей, когда тот одним быстрым движением проводит длинным кухонным ножом по его горлу. Вся квартира превратилась в кровавую зону боевых действий. Быстро выбравшись из квартиры, я направляюсь к выходу на лестничную клетку. Машина Луки припаркована прямо снаружи, водитель ждет.

— Еще пара минут, детка, и мы отвезем тебя в больницу. Просто побудь со мной до тех пор.

Когда я достигаю последнего пролета лестницы, мое внимание привлекает фигура. Я инстинктивно поворачиваюсь боком, чтобы уберечь Сиенну от линии огня. Когда я подхожу ближе, безумная ухмылка Джейми останавливает меня на полпути.

— Убирайся с моего пути, пока у тебя не застряла пуля в мозгу.

— Ты действительно откажешься от всего ради нее. Ты действительно та киска, какой они тебя считают, — с отвращением рычит он, указывая на Сиенну.

Он понятия не имеет, кто я и как далеко готов зайти, чтобы защитить женщину, которую люблю. Говорят, мужчина, которому нечего терять, опасен. Они должны судить человека, которому есть что терять.

Кровь заметно отливает от его лица, когда я поднимаю пистолет с глушителем, направленным прямо на него.

— Видишь, вот тут ты ошибаешься, Джейми, — говорю я, придвигаясь к нему все ближе и ближе. — Я ни от чего не откажусь ради нее. Она для меня все, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить ее.

Теперь мой пистолет упирается ему в лоб. — Ты думаешь, я тебя боюсь? Большую часть ночей я убиваю людей гораздо крупнее и страшнее тебя. Не моргнув глазом, я могу лишить человека жизни. Я получаю удовольствие, наблюдая, как мужчины дрожат от страха, пока я медленно их мучаю. Так ты действительно думаешь, что я не устрою резню на весь этот город за то, что ты сделал? Так ли?

Я кричу, чистое зло сочится из моего тона. Сиенна напрягается от моих слов. Черт.

Джейми прижимается спиной к стене, дуло моего пистолета все еще крепко прижато к его глазам. Каждая частичка моего существа кричит мне положить этому конец, нажать на курок. Я колеблюсь, когда Сиенна ерзает в моих объятиях, зная, что если я нажму на курок, чтобы она увидела, она никогда не останется. Она не хочет любить монстра. Кто бы стал?

Моя хватка на пистолете сжимается так сильно, что вены на моей руке могут в любой момент проступить сквозь кожу. Джейми смотрит мне прямо в глаза, не дрогнув ни на дюйм. Я совершенно недооценил этого придурка. Одно из фундаментальных правил бокса — знать своего противника вдоль и поперек. Как, черт возьми, я мог так ошибиться в нем? Я потерял бдительность и чуть не потерял Сиенну в процессе.

Может быть, мне суждено быть просто монстром.