Вздрогнув, я просыпаюсь, когда рядом с моей головой жужжит телефон. Сдерживая зевоту, я беру трубку, не желая прерывать спокойный сон Келлера. Хотя ему, похоже, очень неуютно в моей убогой постели.

Мое тело замирает, когда я вижу имя, мелькающее на экране.

Мама.

Дрожащими пальцами я скольжу по экрану, чтобы ответить на звонок, делаю глубокий вдох, готовясь к оскорблениям, которые, без сомнения, будут обрушены на меня.

— Привет, мам.

— Привет! — шепчу я.

— Приятно видеть, как моя дочь спит с богатым боксером в Нью-Йорке. Живешь как в сказке, пока я здесь, в убогой квартирке без отопления. Ты уже несколько месяцев даже не удосуживаешься прислать мне денег — пока она бормочет свои пьяные ругательства, я зажимаю переносицу и закрываю глаза.

— Бьюсь об заклад, ты довольна собой. Ты наконец-то поймала в ловушку мужчину с деньгами, который будет заботиться о тебе, как о заносчивой принцессе, которой ты и являешься. Ты — причина, по которой твой отец бросил меня; ты разрушила наши жизни.

Слезы грозят пролиться, пока я слушаю.

— Что ж, удачи тебе с этим. Скоро ему наскучит твое дерьмо, как и всем остальным. Ты, Сиенна, мое самое большое сожаление, пустая трата места. Никто никогда не полюбит тебя так, как я.

— Заткнись. — наконец рявкаю я. — Ты моя мама, почему ты так поступаешь со мной? Почему ты не можешь просто порадоваться за меня? Всю свою жизнь я заботился о нас обоих.

Все, чего я хотела, — это чтобы ты любила меня, заботилась обо мне.

Ее злобный смех заполняет динамик.

— Я бросила все ради тебя, Сиенна, — выплевывает она своим ядовитым тоном.

— Нет, ты этого не делала. Ты пропила всю свою жизнь. Я так больше не могу, мам, — всхлипываю я. Почему она не может любить меня? Неужели я действительно настолько непривлекательна?

— О, перестань себя жалеть. Ты жалкая. Послушай, мне нужны деньги. Твой новый мужчина стоит несколько фунтов. Пришли мне немного. Это самое малое, что ты можешь сделать, чтобы отблагодарить меня.

Кровать прогибается подо мной, когда Келлер наклоняется и убирает телефон от моего уха, слегка улыбаясь. В его глазах горит ярость.

— Я предлагаю тебе перестать звонить Сиенне. Ты не заслуживаешь даже иметь ее номер. Твоя дочь — самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал. Не благодаря тебе. Я сделаю своей миссией подарить ей самую невероятную жизнь, наполненную любовью и счастьем, в то время как ты можешь продолжать гнить. Ты не получишь от нас ни единого доллара. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы связаться с ней снова, я заберу у тебя все, что у тебя осталось. Я сломаю тебя до такой степени, что возврата не будет. Не недооценивай то, на что я пойду ради нее. А теперь, если это все, я предлагаю тебе отвалить.

Я не могу скрыть потрясение на своем лице, когда он прерывает звонок и бросает телефон на край моей кровати. Он обхватывает меня своими мускулистыми руками и душит в своих объятиях, его сила создает во мне спокойствие. Этого почти достаточно, чтобы забыть отвратительные слова моей мамы. Почти.

— Блядь, детка, я думаю, что лучше бы у меня не было гребаных родителей, чем такая мама. Мне чертовски жаль. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.

Осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Все, что мне нужно, — это он. За эти несколько коротких недель он заставил меня почувствовать себя более желанной, любимой и защищенной, чем кто-либо когда-либо. Он — семья, которую я выбираю. Я таю в его объятиях и даю волю слезам. Тепло разливается в моей груди, когда он обнимает меня, шепча нежные заверения на ухо.

Может быть, мне больше никто не нужен. Может быть, Келлер и Мэдди созданы для того, чтобы быть моей семьей.

Через несколько минут мои слезы утихают. Я приближаю свое лицо к лицу Келлера и нежно целую его в губы.

— Спасибо тебе, я столько лет притворялась храброй, думая, что проблема во мне, когда это она. Я никогда не хочу быть такой, как она. Я хочу быть счастливой, и ты делаешь меня такой счастливой, Келлер.

На его лице расплывается ухмылка.

— О, детка, ты приносишь свет в мою жизнь. До тебя была буквально только тьма. У меня никогда не было семьи, поэтому я не знаю, через что ты проходишь. Но никогда не забывай, что у тебя есть я, принцесса.

— Расскажи мне, каким было твое детство? — я спрашиваю, и он напрягается.

— Ты не обязан, если не хочешь, я просто хотела бы понять — быстро добавляю я. Он вздыхает и кладет подбородок мне на макушку, крепче прижимая меня к себе.