Она не хотела пышной свадьбы в белом платье. Единственные люди, которые нам были нужны, уже были здесь. Мэдди и миссис Руссо проплакали всю церемонию, пока Грейсон сильной рукой обнимал Мэдди за плечи. Луке все же удалось толкнуть речь шафера, он был в ярости, что не успел заранее спланировать мальчишник.

Мне было все равно, какая у нас свадьба. Пока мы оба говорили ‘да’, меня это устраивало.

— Итак, миссис Руссо, что мне с вами делать? — говорю я, приближаясь к ней, наматывая ее волосы на кулак и откидывая ее голову назад, обнажая нежную шею. Ее пульс бьется о бледную кожу.

Я сильно кусаю ее за шею, и она судорожно вздыхает.

— Дай мне послушать тебя, жена. Я хочу, чтобы сегодня весь отель слышал, как ты зовешь своего мужа, — хрипло произношу я, проводя языком по ее шее к линии подбородка, оставляя влажную полоску.

— Чертовски, восхитительно.

Просовывая руку под ее шелковые стринги, я раздвигаю пальцами эту идеальную киску, средним пальцем провожу вниз по ее щелочке к входу.

— Черт возьми, ты мокрая для меня, детка.

— Ммммм, — простонала она в ответ, ее глаза закрываются.

— Раздвинь для меня ноги, — приказываю я, и она переминается с ноги на ногу. Я замечаю, как эти красные каблуки двигаются подо мной.

— Хорошая девочка.

Получив дополнительный доступ, я провожу одним пальцем по ее тугой киске, ее стенки сжимают мои пальцы, смазывая их своими соками. Я добавляю второй и третий. Продолжаю атаковать ее шею. Появляются красные следы отметок от укусов зубов, поэтому я покрываю каждый из них нежными поцелуями. Она свирепо скачет на моей руке, с ее губ срывается глубокий стон.

Я опускаюсь на колени в третий раз за сегодняшний вечер, и я уверен, что буду делать это всю оставшуюся нашу жизнь. Ее глаза блестят от желания, когда она наблюдает за мной, покусывая свою припухшую нижнюю губу.

— Пожалуйста, Келлер, — умоляет она.

Моя жена заслуживает того, чтобы кончить мне на лицо или на член.

— Положи руки мне на голову, а ногу мне на плечо, принцесса. Я хочу видеть тебя всю.

Ее красные каблучки проносятся мимо моей головы, когда она приоткрывается для меня, открывая идеальный вид на ее сочащуюся розовую киску. Я не могу удержаться от стона при виде этого вида. Как изголодавшийся мужчина, я ныряю прямо в нее и покусываю ее клитор, ее стоны наполняют комнату музыкой для моих ушей.

— Еще, Келлер, мне нужно еще. — она стонет и крепче сжимает мои волосы, обжигая кожу головы, когда тянет. Это долгожданная боль.

Я поклялся боготворить ее, отдать ей все, что у меня было, и это именно то, что я сделаю.

На всю оставшуюся жизнь.

Просовывая в нее пальцы, я облизываю ее языком. Я чувствую, как она сжимается вокруг моих пальцев, когда начинает дрожать. Медленно убирая пальцы, я хватаю обе ее ягодицы и крепко сжимаю их в своей хватке. Используя свою силу, чтобы удержаться прямо и заставить ее прижаться к моему лицу, я обрушиваю бешеную атаку на ее клитор. Может, я и не смогу дышать, но мне, блядь, все равно.

Я не шутил, когда сказал, что готов умереть за нее.

Оргазм пронзает ее, когда она неистово скачет верхом на моем лице, подставляя свою задницу под мои крепкие объятия.

— О, Боже мой. Черт, Келлер! — кричит она, когда я только крепче сжимаю ее в объятиях, упиваясь ее оргазмом, когда она, спотыкаясь, возвращается к реальности.

— Господи Иисусе, Келлер. Это было невероятно. Ты можешь делать это каждый день, если хочешь, — говорит она хриплым голосом, пытаясь отдышаться.

Я улыбаюсь, прижимаясь к внутренней стороне ее бедра, и оставляю там нежный поцелуй. Эрекция в моих шортах теперь пульсирует.

— Ты невероятная, детка, — бормочу я, медленно убирая ее ногу со своего плеча и поддерживая ее за бедра. Этим чертовым туфлям понадобится место в новом доме. Встав, я убираю длинные пряди волос с ее лица. Она улыбается, когда я это делаю.

— Я люблю тебя, жена.

Ее улыбка становится шире, когда она кладет теплую руку мне на щеку, проводя большим пальцем по моей ушибленной скуле.

— Я люблю тебя, муж.

Беру ее губы в свои, ее вкус все еще на моем языке. Когда я обхватываю ее губами, она стонет в рот. Я целую ее изо всех сил, и от этого мне становится чертовски жарко.

— Повернись, детка. Обе руки на стену.

В поле зрения появляется ее идеальная круглая попка, и с моих губ срывается глубокий стон.

Я провожу пальцем по татуировке, которая проходит вдоль ее позвоночника, скольжу между ягодицами, и она предупреждающе поворачивает голову.

— Когда-нибудь, — обещаю я.