Я быстро вспоминаю, что она мой босс, прежде чем начинаю стонать в трубку и реагировать, как капризный ребенок.

— Окей, просто напиши мне адрес. Во сколько мне приблизительно приехать? — спрашиваю я в надежде, что она скажет что-нибудь по крайней мере через четыре часа.

— Ты сможешь быть там через час?

Господи, дай мне сил. Я смотрю на время: 06:30 утра.

— Это …. должно быть нормально. Я напишу тебе, когда буду в пути.

— О, Сиенна, я не могу дождаться, когда увижу твое лицо.

Лучше бы все было хорошо.

Час спустя Энцо подъезжает к дому на окраине Манхэттена. Могу с уверенностью сказать, что мой ранний звонок не произвел на него особого впечатления. Он выглядит таким же усталым, как и я, с растрепанными волосами и глазами, все еще слегка покрасневшими.

Лучшее, что я смогла найти, — это черные леггинсы с вязаным темно-серым платьем, и я быстро надела свои Doc Martens и черную пуховку. В Нью-Йорке все еще не утихают морозы, поэтому я рада, что перед отъездом захватила свой толстый шарф и перчатки.

— Что ж, вот и адрес, — сухо объявляет Энцо, подъезжая к заброшенному промышленному комплексу с двумя большими металлическими конструкциями. На той, что слева, большая сиреневая вывеска с надписью «Убежище» белыми буквами. Застегивая пальто, я направляюсь к ярко освещенному входу. Я предполагаю, что Паула здесь.

Переступив порог, я останавливаюсь как вкопанная. Передо мной стоит полностью отремонтированное помещение, разделенное на разные зоны. Оглядев комнату, я замечаю игровую площадку с пенопластовым полом, до краев заполненную яркими игрушками, коллекцию стульев, сгрудившихся в углу вокруг книжного шкафа от пола до потолка, заполненного коллекциями книг. В дальнем углу находится мини-боксерский зал с черным мягким полом и красной парусиновой грушей для ударов, свисающей с потолка. Я слышу шорох из-за двойных дверей.

— Паула, ты здесь? Это я, Сиенна. — я зову.

В дверях появляется Паула с завитыми блестящими белыми волосами и накрашенными красной помадой губами. Я никогда не пойму, как она так хорошо выглядит на рассвете. От нее исходит возбуждение, когда она замечает меня.

— О, Сиенна, дорогая. Разве это не чудесно! — объявляет она, всплеснув руками.

— Я имею в виду, да, это выглядит великолепно, но я что-то упускаю?

Боже, неужели я забыл здесь какую-то важную информацию? Место отличное, но я понятия не имею, какое это имеет отношение к тому, что я нахожусь здесь в 7:30 утра в свой выходной.

— Что ж, Сиенна, это «Убежище». Безопасное место для наших детей, если им это понадобится. В комплекте с новым офисом, из которого мы могли бы работать.

— Вау, это …. это здорово, Паула. Почему ты не рассказала мне об этом раньше? Я могла бы помочь? У нас есть на это финансирование? Я выпаливаю, даже не подумав.

Я видела наши банковские счета. Мы еще и близко не готовы к такого рода перестройкам.

— Вам следует поблагодарить самого мистера Руссо. Он финансировал и спроектировал все это место. Он потратил недели на то, чтобы усовершенствовать его, тесно сотрудничая с детьми, чтобы построить их идеальное убежище.

Улыбка расползается по моему лицу.

Это идеальное место. Мои мысли сразу же возвращаются к Максу; ему бы понравилось это место.

— Вау, я не знаю, что сказать. Это абсолютно идеально. Не могу дождаться, когда увижу лица детей. Это изменит правила игры для нас, Паула.

Волнение бурлит во мне, пока я говорю, это первая искренняя эмоция, которую я испытал за долгое время, и я должна поблагодарить за это Келлера.

— Под этой суровой внешностью у мистера Руссо доброе сердце. Он говорит мне, что был продуктом государственной системы приемных семей. У него были трудные времена, он знает, как это важно для них. Кстати о …. Ее глаза блестят, когда она говорит о нем.

Я киваю, пока она говорит, в моем животе образуется узел, когда слова Энцо снова и снова прокручиваются в моей голове.

— Может быть, еще не слишком поздно.

Приглушенное рыдание привлекает мое внимание из-за перегородки передо мной. Я бросаю на Паулу вопросительный взгляд.

Она слегка опускает голову, испуская тихий вздох.

— Это Макс.

Ужас наполняет мой желудок.

— Что случилось? С ним все в порядке?

Этот бедный ребенок никогда вздохнет спокойно. Господи, ему всего семь.

— Его мама пропала. Я нашла его дома одного. Он был там последние два дня. Я не могла дозвониться до нее, чтобы она записала на его тренировку по боксу на следующей неделе, поэтому я заскочила к ней. Нашли его плачущим навзрыд на разобранной постели, зовущим свою маму.

— Дерьмо.

Гнев закипает. Мое сердце разрывается из-за него. Он и так через слишком многое прошел. Этой чертовой женщине нужна пощечина.