Когда мы поднимаемся по ступенькам к моей квартире, он бережно ставит меня на пол.

– У тебя есть приличный кофе? – спрашивает он с ухмылкой.

– Я выживаю только благодаря ему, так что да, – отвечаю я, открывая входную дверь. – О, почти как оргазм, – стону я от облегчения, когда наконец снимаю туфли и отбрасываю их в сторону.

Грейсон кашляет у меня за спиной, стараясь подавить смех.

– Солнышко, если ты думаешь, что это оргазм, то мне тебя жаль.

– Ты не представляешь, каково это. – Я иду к кофемашине, по пути взяв две розовые кружки, и замечаю, что на экране духовки отображается время – 3:09 утра. Черт, уже так поздно.

Я зеваю, наполняя кружки темной жидкостью. Мне нужна пара минут, чтобы дать глазам отдохнуть.

– Давай, солнышко, пора ложиться спать.

Я открываю глаза и понимаю, что снова прижимаюсь носом к его груди. Грейсон осторожно кладет меня на кровать и опускает мою голову на подушку. Мне кажется необычным, что он заботливо поправляет одеяло, подтыкая его мне под шею, и убирает волосы с лица, и я инстинктивно хватаю его за руку, прежде чем он успевает отстраниться.

– Останься.

– А ты обещаешь держать руки при себе? – усмехается он.

– Обещаю, – обиженно произношу я.

Я наблюдаю за тем, как мышцы на его руках напрягаются, когда он тянется к подолу своей футболки и, не раздумывая, снимает ее через голову, открывая моему взгляду рельефное тело и темные татуировки, которые покрывают его грудь. Я всегда знала, что он прекрасно сложен, но, черт возьми, его торс – настоящее произведение искусства. Вот почему мне так хочется провести руками по его восхитительным косым мышцам, которые выступают над джинсами.

– Посмотри на меня, солнце. – Его низкий голос выводит меня из оцепенения.

Грейсон стягивает джинсы, и перед моими глазами предстают потрясающие татуировки, которые начинаются от его мощных бедер, прячутся под боксерами и спускаются до самых щиколоток. Мои глаза округляются от изумления, когда я замечаю, как его половой орган напрягается под тканью трусов. Святое дерьмо, он не может быть таким охрененно большим.

Грейсон смеется и качает головой, аккуратно складывая свою одежду на моем комоде. Он подходит ко мне с голодным блеском в глазах.

– Ух ты, какой ты большой мальчик! Жаль, что ты, вероятно, не знаешь, как им пользоваться, – дразню я его, натягивая одеяло до самого подбородка, но, когда он подходит к кровати, в моем животе словно начинают порхать бабочки.

– О, Мэдди, я точно знаю, как им пользоваться. Жаль, что ты никогда не узнаешь, как я это делаю, – говорит он, откидывая одеяло. – А теперь подвинься.

Я смотрю на Грейсона, не в силах оторвать взгляд. В моей голове творится полный сумбур, а из-за пульсации в киске думать становится еще сложнее.

Я поворачиваюсь на другую сторону кровати, где почти никогда не сплю. Холод этой стороны словно обжигает мои руки, а блестки на платье впиваются в кожу. Если он ложится спать в нижнем белье, то будет справедливо, если я поступлю так же.

На губах расцветает улыбка, когда я, приподняв бедра, расстегиваю молнию на платье. Затем с легкостью снимаю его и бросаю на пол.

Черт, на мне же нет лифчика.

Я чувствую, как мои щеки краснеют, хотя уже слишком поздно что-либо с этим делать. К тому же он уже видел мою грудь раньше. Конечно, это было случайно, но все же…

Грейсон откидывает одеяло, и я чувствую, как мои соски становятся твердыми. Он приоткрывает рот и с восхищением смотрит на мою обнаженную грудь.

– Блять, солнышко. – Он проводит рукой по лицу и стонет. – Ты правда не делаешь мою жизнь проще.

Я совершенно не понимаю, о чем он говорит. После того как он отказал мне в поцелуе, я подумала, что не нравлюсь ему. Однако его действия и слова продолжают сбивать меня с толку.

– Просто ложись, – говорю я, внезапно ощутив свою уязвимость. – Здесь холодно.

– Так вот почему твои соски стали такими твердыми? – Он прикусывает нижнюю губу, не в силах отвести взгляд от моих грудей.

Матрас прогибается под тяжестью его сильного тела, когда он ложится на мою кровать. Грейсон поворачивается ко мне, и наши лица оказываются совсем рядом. В комнате царит тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Мы просто лежим, глядя друг другу в глаза, и между нами словно искрит электричество.

– Солнышко, тебе нужно отдохнуть, – говорит он хриплым голосом, и я разочарованно вздыхаю.

Не понимаю, почему я удивлена. Этот мужчина не проявляет ко мне никакого интереса, и я тоже его не хочу, не так ли?

Грейсон склоняется и оставляет нежный поцелуй на моем лбу, а затем крепко обнимает за талию, притягивая ближе. Я кладу ногу на его бедро, ощущая прикосновение его твердого, как камень, члена.

– Не сегодня, – вздыхает он.

Я понимаю, что это к лучшему, и все же слишком устала, чтобы спорить.

– Спокойной ночи, Грейсон, – шепчу я, закрывая глаза и прижимаясь к нему.