— И тем не менее, ты все еще здесь, — мягко говорит он, его глаза светятся даже в тусклом свете, когда они перебегают с одного на другое.

На мгновение мы замолчали, пока я размышляла, как обыграть его в эту игру. Как обычно, лучшим вариантом кажется отвлечение внимания, поэтому я говорю: — Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю.

Он, кажется, только слегка удивлен моей случайной просьбой, но ему требуется лишь мгновение, чтобы ответить. — Черника. Я ее не люблю.

Я подавляю смех. — Ты не любишь чернику?

— Нет, беру свои слова обратно. — Он делает паузу, похоже, что-то обдумывая. — Я ненавижу чернику.

— Есть ли причина для такой нелюбви?

— Ты пробовала ее? — спрашивает он, и я киваю в ответ. — Тогда вот. Это и есть моя причина. Она отвратительна.

Я разражаюсь смехом, и когда он открывает рот, чтобы что-то сказать, я обрываю его тихим: — Вперед.

Мой большой палец оказывается на его пальце, и я уже собираюсь похвастаться своей победой, как вдруг он легко вытаскивает его из-под моего. И снова он прижимает мой палец. — Восхитительная попытка отвлечь меня, дорогая.

Я вздыхаю в разочаровании. — Теперь я понимаю, почему ты ненавидишь эту игру.

— Нет, я ненавижу эту игру, потому что она скучная. Ты ненавидишь эту игру, потому что у тебя плохо получается.

Я смотрю на него, а он ухмыляется. Его большой палец проводит по моей руке, и я не могу оторвать взгляд от его глаз. — А теперь, — медленно говорит он, — расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю.

— Легко. — Я одариваю его яркой улыбкой. — Я люблю чернику.

Кай стонет. — Конечно, любишь.

— Она просто восхитительна. Я имею в виду, что в ней идеально сочетаются терпкость, сладость и...

— Я так и не дослушаю до конца, да?

— Честно говоря, я думаю, что это лучшие фрукты на свете. Я могла бы с легкостью есть их во время каждого приема пищи и...

Кай наклоняется ближе и произносит с досадой: — Пэйдин. — Я зажимаю рот при звуке своего имени. — Я готов слушать твои разговоры часами, но если уж ты заговорила о фруктах, то выбери хотя бы тот, который нравится нам обоим.

Я сжимаю губы, чтобы подавить улыбку. Будущий Энфорсер готов слушать мои бредни о фруктах. От этой мысли я готова разразиться хохотом и покраснеть с головы до ног.

— Справедливо, — говорю я просто. — А как насчет апельсинов?

Он корчит гримасу. — Я не люблю мякоть.

— Ладно. Бананы?

— Я ненавижу их текстуру.

— А есть какой-нибудь фрукт, который тебе нравится? — Я хмыкаю, качая головой. — Ты самый привередливый принц из всех, кого я знаю.

— Я один из двух принцев, которых ты знаешь, и поверь мне, Китт не намного лучше меня.

Я бросаю на него пристальный взгляд. — Я все еще жду, чтобы услышать фрукт, который ты не находишь отталкивающим.

Он на мгновение замолкает, обдумывая свой ответ, в то время как его большой палец лениво проводит по моему собственному. — Клубника.

Я моргаю. — Я люблю клубнику.

Медленная улыбка приподнимает его губы. — И я не нахожу ее отталкивающей.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Вперед.

Слово срывается с моих губ, и я пользуюсь его удивлением. Решимость движет мной, я пытаюсь прижать его большой палец, двигая при этом рукой и кистью. Я почти падаю на него сверху, чтобы мой большой палец, наконец, оказался на его пальце, хотя я нарушила правила, чтобы сделать это.

И тут меня неожиданно притягивают к его телу.

Он дергает меня за руку, притягивая к себе настолько близко, что я могу пересчитать темные ресницы вокруг его глаз. — Ты жульничала, Грей.

— Я сделала то, что должна была сделать, чтобы победить, Азер.

— Хм, — хмыкает он, и я чувствую, как вибрирует его грудь. — Полагаю, это моя вина, что я забыл, какая ты злобная маленькая штучка.

— Ну, я...

Слова замирают у меня в горле, когда он разжимает свою руку и проводит пальцами по моей руке. Я подавляю дрожь от его неожиданного прикосновения, но улыбка, приподнявшая его губы, говорит о том, что это не осталось незамеченным.

— Я беру свои слова обратно, — мягко говорит он. — Эта игра ничуть не скучна, когда я играю в нее с тобой. — Его взгляд опускается на пальцы, скользящие по моей руке, и я все еще чувствую его нежное прикосновение.

Не знаю, сколько времени мы так простояли, слушая, как ветер шелестит листьями над нами, пока мы изучали друг друга. И только когда его пальцы пробегают по моей шее, чтобы заправить за ухо прядку волос, я наконец прихожу в себя.

— Я должна идти.

Неуверенные слова повисают между нами, едва слышный шепот, который почти уносит ветер.

— Это совсем не похоже на то, что ты хочешь сделать, — бормочет он.