Одним быстрым движением я отвожу руку назад и метко бросаю нож ей в лицо, а затем швыряю камень. Она останавливает все и лениво поднимает руки, чтобы остановить нож и камень до того, как они встретятся с ней, забавляясь тем, что это лучшее, что я могу сделать.

Или ей так кажется.

Поскольку она полностью сосредоточена на остановке предметов в воздухе, я не теряю времени. Я хватаю ее за туловище, и мы падаем в грязь. С хрипом воздух вырывается из ее легких, давая мне несколько секунд, прежде чем она сбросит меня с себя.

Но это все, что мне нужно.

Речь шла не о победе, а о том, чтобы доказать свою правоту. Доказать себе и всем, кто смотрит, что я все еще представляю угрозу. Неважно, есть у меня сила, как у них, или нет, я найду способ причинить им боль.

Мой кулак врезается ей в челюсть, отбрасывая голову в сторону. Она, вероятно, не знакома с болью, сопровождающей удар, не знакома с людьми, которые подбираются так близко, чтобы даже попытаться это сделать. Она ошеломлена. Я наношу еще один сильный удар в ее маленький идеальный нос и наблюдаю, как из него хлещет кровь. Я снова поднимаю кулак...

Но она наконец-то пришла в себя.

С воплем она подбрасывает меня в воздух, как тряпичную куклу. Я ударяюсь о твердую землю и снова смотрю в звездное небо, задыхаясь.

Я слышу, как она вскрикивает от досады, вероятно, потирая больную челюсть и зажимая окровавленный нос. Судя по звуку ботинок, сердито удаляющихся в сторону, она спешит к Целителю, не желая показываться с повреждениями на своем безупречном лице. Тем более что это я их ей нанесла. Она не посмела бы показаться раненой Трущобнице.

Я слышу, как по залу разносятся аплодисменты, одобрительные возгласы и растерянная болтовня. На моих губах появляется улыбка, и я не успеваю опомниться, как уже трясусь от смеха. Я не могу сдержать смех, который вырывается из меня, пока я лежу, растянувшись в грязи.

Может быть, я и проиграла матч, но это Блэр потеряла свою гордость.

Глава 40

Кай

Я очнулся на краю горы.

Горы Плюммет.

Я знаю это только потому, что уже бывал здесь с отцом, случайно побеждая страхи и тому подобное.

Но я не один.

Энди стонет рядом со мной, ее глаза распахиваются, прежде чем она резко выпрямляется, поворачивая голову, осматривая окрестности точно так же, как я делал это несколькими минутами ранее.

У меня голова раскалывается. Между всеми этими алкогольными напитками, драками прошлой ночью и наркотиком, который вырубил меня, чтобы меня притащили сюда, я чувствовал себя лучше на поле боя. Но по прибытии в Пламмет первое, что я заметил, были каракули ручкой на моей руке. Мой наклонный, торопливый почерк прокручивается по моей ладони, передавая очень важное сообщение:

Она разрешила мне прикоснуться к ней, когда я буду трезв.

Я потрясен тем, что не помню, как написал это, учитывая, как ярко я помню все остальное о прошлой ночи. Пэйдин прижалась ко мне, наш разговор, ее паника перед тем, как я развязал шнуровку ее платья. Мои губы дернулись при этой мысли, и я подавил улыбку, вспомнив, как она размазала Блэр во время их драки и заставила ее истекать кровью.

— Чума, что происходит?

Брэкстон уже встал, моргая в лучах полуденного солнца. Сиреневые волосы Блэр мерцают за его спиной, когда она садится, выглядя так же растерянно и напряженно. Мы смотрим друг на друга, вспоминая, как жестоко мы дрались прошлой ночью и как нас заставили разойтись, не дав закончить.

Я достаю из кармана скомканную записку и бросаю ее на грязь перед нами. — Нам оставили вот это.

Я слышу, как Блэр насмехается, выхватывает бумагу и читает вслух, ее тон скучающий:

Добро пожаловать на Испытание номер два,

Мы считаем, что нужно немного поработать в команде.

У вас есть двенадцать часов, чтобы добраться до вершины,

Чтобы победить другую команду, вы должны подниматься без остановки.

— Вы, наверное, шутите, — ворчит Энди рядом со мной, проводя руками по грязному лицу.

— Простите, — фыркает Блэр, — предполагается, что мы должны работать вместе?

Отец развлекается, играя с нами.

Вчера вечером он заставил нас драться друг с другом, чтобы подогреть напряжение между участниками и вызвать у нас желание разорвать друг друга на части. Нас заставили провести несколько раундов поединков со случайными противниками, которые затянулись до самого вечера и только усугубили нашу усталость. И вот теперь мы вынуждены работать бок о бок, борясь с желанием закончить начатое вчера вечером.