Его дымчатые глаза скользят по моему лицу, снова рассматривая меня как интригующую загадку. Я отказываюсь ерзать под его взглядом, делая шаг назад, в сторону оживленной улицы.

— Я подумаю над этим, дорогой. — Последнее слово я произношу с ухмылкой, подражая ему. Его улыбка расширяется, на обеих щеках появляются ямочки. Я заставляю себя не обращать на них внимания и добавляю: — И спасибо, что спас меня от поедания булыжников. Похоже, я проклята неуклюжестью.

— Ну, твоя неуклюжесть нашла меня, так что вряд ли это можно назвать проклятием, — просто говорит он, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Я улыбаюсь, не в силах подавить сопровождающее это замечание закатывание глаз. Мельком взглянув на его ухмылку в последний раз, я поворачиваюсь на каблуке и направляюсь обратно к Лут-Аллее, исчезая в толпе.

В голове у меня прокручиваются наблюдения за ним. Шрамы, покрывающие его руки, и ободранные костяшки пальцев после недавней драки заинтриговали меня больше всего, и мне почти жаль, что я не узнаю историю, которая их сопровождает. Мысль о Наступательной Элите, носящей шрамы, почти вызывает улыбку на моих губах. Доказательство слабости.

Я достаю монеты из заднего кармана и с торжествующей улыбкой позволяю им позвякивать в моей ладони.

Вряд ли он пропустит их пропажу.

Глава 5

Кай

Надетая на меня рубашка с воротничком царапается и неудобна, и я вдруг начинаю скучать по тем временам, когда был маленьким, и в обществе было приемлемо бегать полуголым.

Впрочем, это никогда не мешало мне делать это и сейчас.

Натянув одну из единственных пар ботинок, не заляпанных грязью, я шагаю к двери. Я прохожу мимо беспорядочных полок, грозящих опрокинуться под тяжестью слишком большого количества книг, мимо письменного стола, заваленного документами, которые я избегаю, и мимо торчащей из стены кровати с балдахином, ставшей причиной нескольких обкусанных пальцев ног и непрекращающейся ругани. Вздохнув, я закрываю дверь в уютную комнату, отчаянно желая нырнуть на кровать и проспать до рассвета. Увы, долг зовет, и лучше не заставлять его ждать.

Я засунул руки в карманы, прогуливаясь по белым коридорам, ведущим в тронный зал. Поздний полуденный солнечный свет проникает сквозь окна, расположенные в коридоре, заставляя витиеватые картины на стенах сверкать в золотистом свете. Слишком рано, на мой взгляд, я завернул за угол и кивнул стражникам, стоящим у тронного зала, прежде чем толкнуть тяжелые двери.

— А, Кай. Давно пора. — Глубокий голос отца эхом разносится по огромному тронному залу. Стены украшены большими широкими окнами, задрапированными темно-зеленым шелком — цветом королевства Ильи — в сопровождении скульптурной лепки, ползущей вверх по стенам и к потолку. Сейчас посреди полированного мраморного пола стоит длинный деревянный стол, во главе которого в кресле восседает король.

— Хорошо, ты надел рубашку. — Он вздыхает, но я вижу легкую улыбку в его глазах. — Я подумал, не сказать ли слуге, чтобы он добавил эту деталь к сообщению, которое он тебе передал.

— О, не волнуйтесь, отец, я не совершу ошибки, явившись в тронный зал без рубашки. Опять. — Я запомнил намек на улыбку на его лице, не зная, когда увижу ее в следующий раз. В следующий раз я ее заслужу.

Он жестокий человек, Брауни, сильный как физически, так и морально. Он суров, упрям и непоколебим, поэтому при виде его даже самой слабой улыбки я невольно отвечаю слабой улыбкой. Наша совместная жизнь всегда была, мягко говоря, непростой, но в такие моменты легче не обращать внимания на наше неприятное прошлое.

Он прочищает горло вместе с любыми эмоциями на лице.

А вот и отец, к которому я так привык.

— У меня есть задание для тебя, как для будущего Энфорсера.

— Я живу, чтобы служить, — отвечаю я категорично.

Я живу, чтобы убивать.

Моя жизнь означает конец чьей-то другой жизни.

Миссии, на которые отправляют Энфорсеров, не отличаются героизмом. За годы службы я прошел десятки заданий, и все они были частью моего обучения, чтобы стать будущим палачом, командующим армиями и правой рукой короля. Все — от стратегии боя и казней до допросов и пыток — входит в сферу моей деятельности как ожидаемого Энфорсера.

Все это — проблески моего светлого будущего.

— Мои осведомители знают о семье, укрывающей Обыкновенных в районе Лут-Аллеи, — продолжает отец со скучающим видом. — Мне нужно, чтобы ты провел расследование и искоренил проблему.

Искоренить — значит казнить.