Листва шелестит вокруг нас, пока я вдыхаю запах свежевскопанной земли. Пэйдин откидывается на ладони, закрывая глаза, когда легкий ветерок касается ее волос. Щебетание птиц заглушает поток кричащих мыслей в моей голове на несколько блаженных минут.

— Ты станешь великим королем.

Напоминание о моем неотвратимом будущем нарушает хрупкий покой.

— Это должен был быть Китт. Не я. — Голова падает в дрожащие руки. — Но он был так зациклен на своем отце. На величии.

Его отец. Не мой. Тот король никогда не был моей семьей, даже до того, как я узнал правду о своем рождении.

Сквозь нарастающую боль утраты, давящую на грудь, я думаю о человеке, который должен был быть моим отцом. Может, он не стоил того, чтобы его знать. А может, однажды я сам это выясню.

— Китт был одержим, — Пэйдин закусывает нижнюю губу. — Болен Чумой.

— Он пытался убить тебя, — говорю я безжизненным голосом.

— Он был не в себе. Я… я не виню его.

— Я убил его.

Я едва слышу ее слова.

— Это не твоя вина. Он уже умирал, Кай. Целители так сказали.

— Но все равно это я его убил, Пэйдин. — Мой голос срывается. — Я убил своего брата!

Она обвивает руками мою шею, прижимая мое дрожащее тело к своему.

— Тс-с. Это не твоя вина, Кай.

Я утыкаюсь лицом в ее шрам.

— Я не смог его спасти. Я обещал, что спасу его, — сдавленно бормочу я. Могущественная способность, текущая в моих жилах, подвела меня. — Он должен был уклониться. Мы должны были сдержать обещание.

— Ты сдержишь, — шепчет она. — Ты еще увидишься с ним. Так же, как я увижусь с отцом. С Адиной. С Маком. — В ее глазах стоят слезы, когда она отстраняется и прижимает ладони к моему лицу. — Твои обещания не нарушены. Они просто ждут тебя.

Я едва дышу.

— Мне нужен он, Пэй. Мне нужен мой брат.

— Тс-с.

— Я не справлюсь без него.

— Тс-с. Я рядом.

— Я сделал с ним это! — Каждый всхлип отдается болезненной дрожью в теле. — Я не смог его спасти. Я не смог спасти своего брата…

Пэйдин держит меня, пока прилив горя не отступает достаточно, чтобы я смог перевести дух. Не впервый раз она спасает меня от того, чтобы захлебнуться в своей боли.

Она резко сует лопату мне в руки, а следом раздаются строгие слова:

— Пора Китту обрести покой.

Тяжесть, сдавившая грудь, отступает.

Покой. Не смерть.

Он обрел покой, и это все, чего я когда-либо хотел для своего брата.

Неуверенно я поднимаюсь на ноги, увлекая Пэйдин за собой. Моя лопата вновь вонзается в землю. Я проталкиваю слова сквозь боль, все еще слышимую в голосе:

— Думаешь, успеешь за мной, Грэй?

— Ты правда превращаешь это в соревнование?

Я вонзаю сталь в землю, разрыхляя почву у основания ивы Авы.

— Китт всегда умел превратить все в удовольствие. — Уголки моих губ поднимаются в улыбке, которую я заставляю себя изобразить ради него. — Думаю, он бы хотел, чтобы с его смертью было так же.

Ее улыбка заставляет мое сердце вновь забиться.

— Тогда лучше начинай копать, Эйзер.

Глава семьдесят вторая

Пэйдин

Рука натягивает упругую тетиву.

Мы стоим там же, где были во время Испытаний Очищения, перед выцветшей мишенью, и соревнуемся за право похвастаться. Прошло почти два дня с тех пор, как Кай похоронил брата под ивой, и это — одно из навязанных ему развлечений.

Была тихая прогулка по саду, нарушаемая лишь редкими воспоминаниями о мальчике, похороненном так близко. Наша вылазка на кухню сопровождалась мягким смехом и теплыми сладкими булочками. Джакс искал утешения в объятиях брата, в то время как Гейл целовала Кая в макушку. Я убеждала его писать, как это делал Китт, чтобы избавить разум от множества хаотичных мыслей. Его руки до сих пор перепачканы чернилами.

Каждая ночь проходит в лунном свете. На полу моей комнаты одеяла разбросаны так, что образуют что-то похожее на лежанку под окном. Каю нравится именно так, и я охотно соглашаюсь. Словно мы создали свою маленькую крепость, чтобы быть ближе к тем, кого потеряли. Мы держим друг друга в объятиях, прежде чем утонуть в преследующих нас кошмарах. Но с каждыми сонными лучами солнца, заглядывающими к нам, Кай просыпается все больше похожим на самого себя.

Я выпускаю стрелу. Позволяю себе самодовольную улыбку, когда она попадает в яблочко.

Это мое последнее развлечение для будущего короля.

— Я пойму, если ты захочешь сдаться сейчас, — предлагаю я.

Пальцы Кая касаются моих, когда он забирает лук.

— Не притворяйся милой, дорогая. Я переживу твою победу.

Я поднимаю бровь.

— Ты уже признал поражение?

Его губы подергиваются. Он пускает стрелу быстро, не обращая внимания на несколько дюймов, отделяющих ее от центра мишени.