— Я хочу вознаградить тебя, — говорю я, не оставляя места для других возражений. — Расстегни молнию на этих джинсах и раздвинь для меня бедра, чтобы я мог заставить тебя кончить до того, как подадут наш ужин. Чем дольше ты ждешь, тем больше вероятность, что она вернется, пока мои пальцы все еще будут погружены в твою киску.

Она резко вдыхает, но ее пальцы опускаются к джинсам. Я опускаю руку под растопыренную ткань и нахожу кончиками пальцев ее голую киску. Ее щеки краснеют в тот момент, когда провожу ими по ее влажной щели. Потираю ее клитор.

Дверь на кухню открывается, и она хватает меня за запястье своей рукой. Я не двигаюсь с места между ее ног. Она наклоняется вперед, чтобы закрыть вид на свою сладкую маленькую киску, и официантка улыбается, когда ставит два кофе и два красных стакана, наполненных водой.

— Извините, что это заняло так много времени. Мне пришлось варить новую порцию. Ваши блюда скоро закончатся.

— Спасибо. — Я поворачиваюсь к Селене. — Разве ты не хотела попросить сливки, детка? — Я вращаю пальцами вокруг ее клитора. Она опирается на кулак, от нее исходит гнев. Для кролика она точно не любит, когда ее показывают. — Продолжай, — говорю я ей.

— Можно мне с-сливки? — спрашивает она с дрожью в голосе, когда я погружаю свои пальцы в нее в середине ее просьбы.

Ухмылка пересекает мои губы, когда официантка кивает и берет серебряный кувшин для сливок с другого столика. Она уходит, и глаза Селены перескакивают на мои. Пошел ты, говорит она одними губами.

— Следи за своим языком, кролик, или я поставлю тебя на колени под этим столом. Посмотрим, какой болтливой ты тогда себя почувствуешь.

Она знает, что я обязательно вытрясу всю эту дерзость из ее горла, и ее таз наклоняется при этой мысли. Ей нравится, когда ее используют, даже если она не хочет этого признавать.

Я продолжаю гладить ее, пока она не сжимает мое бедро под столом. Я делаю небрежный глоток своего кофе, и она изо всех сил пытается сдержать свои стоны рядом со мной. Она не подходит достаточно близко от одного моего прикосновения, слишком запаниковала от мысли, что ее поймают.

— Я хочу, чтобы ты кончила, кролик. Ты была так чертовски хороша сегодня вечером, так чертовски сексуальна. Такой хороший маленький кролик-приманка. Я не знаю ни одного мужчины, который не сделал бы все возможное, чтобы помочь тебе. Все, что тебе нужно сделать, это взглянуть на нас своими большими, милыми глазами. Черт, — говорю я ей с рычанием, ставя кофейную кружку на стол. Ее бедра дрожат, а мышцы напрягаются тем сильнее, чем больше они пытаются сомкнуться от моего прикосновения. — Кончай. Кончай мне на пальцы, чтобы я мог есть свой ужин, все еще ощущая твой запах.

Это сработало. Она сжимает столовое серебро, металл скребет по столу, пока она борется со стонами и дрожью своего тела. Низкий звук вырывается из нее и причиняет мне боль.

Официантка возвращается к нашему столику. Селена выпрямляет спину и наклоняется вперед. Я держу руку у нее в штанах. Она ставит тарелки перед нами.

— Дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь еще.

Селена откидывается назад, но я не убираю руку от тепла ее киски. Позволяю пульсации ее клитора говорить с кончиками моих пальцев, прежде чем, наконец, убрать руку. Мои пальцы покрыты ее спермой, и я вздрагиваю при виде этого. Беру свой бургер обеими руками и откусываю от него. Ее рот приоткрывается, когда она смотрит на меня.

— Не смотри на меня так, кролик. Я сказал тебе, что собираюсь съесть свой ужин с пальцами, покрытыми твоей спермой. — Я подталкиваю ее к еде, и она, наконец, начинает поглощать свою долгожданную еду. Жир от бургера смешивается с ее сладостью, и после последнего кусочка я засовываю пальцы в рот и, наконец, облизываю их.

Я смотрю на нее, пока она заканчивает есть.

Мне нравится, что она сидит в своих промокших джинсах прямо сейчас, и между ней и джинсами ничего нет. Похоже, она наслаждается этим бургером так же, как наслаждалась моими пальцами. Я хотел подарить ей эту нормальность сегодня вечером. Она этого заслуживает. Я попросил ее сделать что-то очень ненормальное, и она сделала это без вопросов. На самом деле, две вещи. Я попросил ее помочь мне совершить ограбление и кончить мне на пальцы посреди закусочной, и она сделала и то, и другое.

Как хорошая, блядь, девочка.

Официантка возвращается и кладет чек на стол. Когда уходит, я достаю толстую пачку денег, сложенную у меня в кармане, и выкладываю две двадцатидолларовые купюры. Глаза Селены расширяются. В сочетании с тем, что я зарабатываю на случайных работах, суммы, которую я взял, достаточно, чтобы мы продержались некоторое время. Мне было физически больно оставлять часть денег этого человека, но она влияет на меня так же, как я влияю на нее. Я мог бы использовать немного ее света. Некоторые из ее эмоций.

Всю ее.