Они устремляют взгляды на меня, и, не моргая смотрят. Я обеспокоена тем, что они снова впали в ступор, но, внезапно, они все, как один кивают и окружают меня.

— Где ваши мамы? — спрашиваю я.

— Спят внизу, — лепечет маленький мальчик.

— Почему они спят? — задаю вопрос я.

— Потому что он их хочет. — В этот раз отвечает девочка. И пока она говорит, я замечаю пару клыков у нее во рту.

Я стараюсь не отпрянуть.

— Кто «он»?

— Наш отец, — отвечает другая девочка.

У всех этих детей один отец?

Клянусь, я чувствую призрачное дыхание у себя на затылке. Они не должны об этом — или о чём-то, что я их спросила — знать, но знают. И я нутром чувствую, что у них есть ответы, на большинство вопросов Деса. Поделятся ли они ими, совершенно другой вопрос.

— Кто ваш отец? — спрашиваю я.　

Они смотрят друг на друга, и снова складывается впечатление, что они коллективно принимают решение.　

— Похититель Душ, — отвечает мальчик.　

Это имя упоминала Гэйлия, и его же я видела в записях Деса.　

— Он всё видит. Он всё слышит, — добавляет другой мальчик.　

Десять баллов Слизерину за жуткий ответ.　

— Где я могу найти его? — спрашиваю я.　

— Он уже здесь, — говорит мальчик с иссиня черными волосами.　

От ответа у меня волосы дыбом встают.　

— Могу я с ним встретиться?　

Как только я задаю вопрос, в комнате темнеет. Хоть Торговец и молчит, но ясно, что он не рад моему вопросу.　

— Да-а-а-а-а-а-а-а-а…　

На этот раз ответ исходит из одной колыбели, стоящей в дальнем углу комнаты.　

— Но ты не можешь взять его. — Дети тут же обращают свой взор на Деса.　

— Ты понравишься нашему отцу, — говорит рыжеволосая девочка.　

— Уже понравилась, — добавляет ещё кто-то.　

— Он любит красивые штучки.　

— Любит ломать их.　

Когда дети говорят, не сводя с меня своего твёрдого взгляда, я снова ощущаю это жуткое дыхание на шее. Тени Деса защищая, окружают мои ноги.　

— Калли.　

Сомкнувшись вокруг меня кольцом, дети бросают взгляд через плечи на Торговца. Раньше, я опасалась, что они не будут говорить, теперь боюсь, что я им слишком понравилась.　

— Вы знаете, где я могу найти его? — спрашиваю я.　

— Он найдёт тебя…　

— Он всегда находит тех, кого хочет…　

— Он уже вышел на охоту…　

— Охоту? — Не стоило мне спрашивать. Чувствую, что пребывание в Потустороннем мире покажется мне именно таким, каким я и боялась.　

— Он сделает тебя своей, как наших матерей.　

Хорошо, я закончила.

— Я должна уйти, — произношу я.

Дес идёт в мою сторону, явно с теми же мыслями.

— Нет, — умоляют дети, прижимаясь ко мне и хватая за платье.

— Останься с нами навечно.

— Не могу, — говорю я, — но я могу вернуться.

— Останься, — рычит один из старших мальчиков.

— Она сказала, нет, — резкий тон Деса сотрясает комнату.

Дети отшатнулись от Торговца, снова начав кричать. Одна девочка зашипела, оскалив острые клыки.

— Останься, — несколько детей произносят снова. На этот раз они хватают меня за руки, и затем…

Из меня вышибает весь воздух, и я начинаю падать. Всё ниже и ниже, во тьму, мимо бесконечных рядов клеток с женщинами, некоторые из которых долбят по прутьям, а некоторые неподвижно лежат на полу. Пока я падаю, этаж за этажом сливается. И затем мир переворачивается, теперь я падаю не вниз, а вверх. И я уже не падаю, а лечу. Я приземляюсь у подножья трона, раскрыв крылья во весь размах. Окружение меняется на лесной пейзаж. Я лечу между деревьев, которые, кажется, воют. И вылетая из леса, я врезаюсь в свою старую кухню, залитую кровью. Мой отчим медленно поднимается с пола, его тело оживает.

О, Боже, нет.

Он нависает надо мной, а глаза полыхают злостью. Из его головы вырастают рога. Они закручиваются и удлиняются с каждой секундой. Он смотрит на меня, и, вдруг, его лицо меняется. Теперь передо мной уже не отчим, а незнакомец с каштановыми волосами, смуглой кожей и карими, обезумевшими глазами. Мужчина, покрытый кровью отчима. И на моих глазах, он слизывает с пальцев кровь.

— Ну, надо же, — говорит он, — какая симпатичная, милая птичка.

Он и комната исчезают, а тьма поглощает меня целиком.

Февраль, семь лет назад

Мой будильник разрывается, как и тринадцать минут подряд. Но у меня нет сил, вытащить руки из-под одеяла и выключить его. Сегодня, как я люблю называть, день Аве-Марии. Потому что только чудо может вытащить меня из постели.