Я перевожу взгляд на Деса. Он отдыхает на кресле, лодыжка покоится на коленке, пока большим пальцем потирает нижнюю губу и наблюдает за мной. Судя по блеску в глазах, Десмонд вспоминает тот вечер. И, в отличие от меня, он не кажется смущенным.

Одна из лоз протягивает Маре чашку чая. Она берет ее, изящно делая глоток.

— Итак, — начинает королева, — дела помимо фестиваля; я слышала, что вы активно ищете Похитителя Душ. — И смотрит на меня из-под обода чашки.

Я киваю. В смысле, фактически, мы с Десом ведем это расследование, но когда смотрю на него вновь, создается впечатление, что он хочет заполучить себе все лавры.

— Значит, ты осведомлена, что во всех королевствах исчезают гвардейцы во время празднества Солнцестояния.

И снова киваю.

— Я надеялась избежать данной ситуации. — Мара делает глоток чая и качает головой. — Я хотела обсудить с тобой показания свидетелей людей, которые в последний раз видели своих товарищей. Думаю, ты найдешь это весьма интересным.

Не спеша она наклоняется вперед и поднимает серебряную ложку с подноса, затем окуная ее в чай.

— Видишь ли, многие из них говорят, что последней, кого они видели с их сотоварищами, была одна и та же личность.

Я хватаюсь за края подлокотника, уже с опаской осознавая, о ком говорит Мара.

— Кого же? — спрашиваю я, так или иначе.

— Твою пару, Десмонда Флинна.

Дес продолжает апатично сидеть в кресле напротив меня, выгнув одну бровь.

— Ты думала сказать это моей паре наедине?

В этой встрече вообще нет смысла. Ни в показании свидетелей, которые едва укладываются в голове, ни в пофигистической реакции Деса.

Мара не обращает на него внимание.

— Можешь ли рассказать о местонахождении любимого за последние несколько вечеров?

Подождите, серьезно? Она хочет, чтобы я предоставила алиби? Мой взгляд метается между Марой и Десом — Марой, похожую на акулу, которая учуяла кровь, и Десом, которому вообще все равно.

— Да, — говорю я решительно. — Он был со мной. Ты подозреваешь не того человека. Янус был тем, кто…

— Десмонд был с тобой всю ночь? — испытывает меня Мара, перебивая.

Сирена шевелится в ответ на мое волнение, желая выбраться наружу. Если бы я была на Земле, то сейчас бы подавила ее, но здесь, в Потустороннем мире, где моя магия в большинстве своем бесполезна, мне не придется беспокоиться насчет контроля чар. Поэтому выпускаю ее.

Кожа начинает мерцать.

— Ты действительно думаешь, что я выпущу Короля Ночи из своей кровати? — говорю я, пока магия овладевает голосом.

Я не из тех, кого надо допрашивать.

Напротив меня Мара немного улыбается, проницательно изучая.

Стекло разбивается вдребезги, нарушая тишину. Милая молодая прислуга смотрит на меня, не отрывая взгляда; глаза широко раскрыты, пока ваза лежит осколками у ее ног. Она подходит ближе, и стекло хрустит под подошвой ее ботинок.

Мара закатывает глаза.

— Какая нахалка, — говорит она себе под нос, — быстро за собой прибери, — приказывает королева. Но прислуга не начинает убирать вазу. Она вообще не слышит Королеву Флоры. Ее взгляд направлен на меня, полностью зачарованный моими силами.

Темная, соблазнительная сила разливается у меня под кожей.

Наконец-то кто-то подчиняется моей воле.

Мара ставит на столик чашку чая, когда лозы вокруг нее начинают скользить и дергаться из-за ее раздраженности.

— Тебе порки не хватает, женщина? — произносит Мара пронзительным голосом.

Я улыбаюсь, когда прислуга подходит ближе, наслаждаясь силой, контролем.

— Поздравляю, моя королева, — говорит Дес. — Ты одна из первых фей, которая видит, что моя любимая делает с людьми.

Мара отводит взгляд от прислуги, кидая озадаченный взгляд на Торговца. Затем она оценивающе смотрит на меня, неохотно принимая данный факт. Тем временем прислуга все еще направляется ко мне со стеклянным взглядом.

Я поворачиваюсь к человеческой женщине.

— Убери вазу, которую разбила, и после возвращайся к своим обязанностям, — говорю я.

Тут же прислуга оборачивается, возвращаясь к разбитому стеклу, и начинает собирать осколки.

— Поразительно, — вздыхает Мара.

Я хмурюсь, пока наблюдаю за женщиной, замечая клейменную кожу рядом с запястьем, когда та обнажается.

Мара сделала это с ней — заклеймила ее.

— Насколько было бы легко контролировать их, будь у нас такая, как ты, — размышляет Мара. — Такие, как она, еще существуют? — спрашивает королева Деса.

Я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла.

Человек. Раб. Жертва. Кем я однажды была, кем является прислуга. И королева, что сидит рядом со мной, является ее поработительницей, мучителем. Мара та, которая заслуживает моей ярости.