Мама разглядывает Войну, прикусив губу.

– Мы слышали, что ты исчез, – говорит она ему. – Но не знали, что случилось.

М-да, сюрприз. Он спал с твоей дочерью. А теперь он у тебя на пороге.

Хоть Война и отказался от своей миссии и потерял бессмертие, менее жутким он не стал. И объяснить его существование и нынешнюю обычную жизнь все еще задача не из легких. Татуировки на костяшках его пальцев по-прежнему светятся багровым светом, его рост по-прежнему огромен, а глаза хранят память о жестокости и насилии.

Мама смотрит на девочку. Ее глаза вновь смягчаются.

– Это?..

– Это твоя внучка Майя, – говорю я.

– У тебя есть дочь, – говорит мама, глядя на меня, и горло у нее снова перехватывает от избытка чувств.

– Хочешь ее подержать? – спрашиваю я.

Она кивает. Вид у нее такой, словно она вот-вот снова заплачет.

Я бросаю взгляд на мужа. Война колеблется, смотрит на нашу дочь. Когда дело касается дочери, инстинкт защитника оживает в нем с невиданной прежде силой. Честно говоря, Майе, кажется, тоже не хочется, чтобы он ее кому-то отдавал. Но наконец он все-таки передает дочь моей маме.

Мама берет ее на руки и вглядывается в задумчивое личико. По маминой щеке скатывается слеза, за ней еще одна. Она дрожит, и я обнимаю ее. Мгновение спустя к нам присоединяется и сестра.

Мы снова вместе и плачем, как дети.

Мама откашливается и смотрит на нас с Войной.

– Где же мое гостеприимство? Входите! Кто-нибудь хочет кофе?

Я киваю, чувствуя одновременно счастье и боль в груди.

– Это было бы замечательно.

Лия возвращается в дом и направляется, как я догадываюсь, на кухню. Я неуверенно следую за ней. Оглянувшись, вижу, как Война ловко забирает нашу дочь из маминых рук.

Мама берет Войну за руку пониже локтя и сжимает ее.

– Добро пожаловать в семью, сынок.

Он бросает на нее свой обычный непроницаемый взгляд и кивает. В его глазах я вижу какую-то борьбу. Война никогда не знал, что это такое – когда у тебя есть мать. Может быть, теперь узнает.

Мое сердце все еще сжимается.

– И… спасибо, что вернул мою дочь, – добавляет мама, переводя взгляд на меня.

Глаза Войны встречаются с моими, он нежно смотрит на меня, заставляя забыть, кем он был когда-то, до того, как стал моей второй половинкой.

– Мы всегда делаем это для тех, кого любим, – говорит он. – Возвращаем их.

Начинается все с дрожи. Земля содрогается изнутри, с каждой секундой все сильнее и сильнее, пока наконец не возникает ощущение, будто она пытается снять с себя кожу. Громадные волны разбиваются о берег, здания рушатся, и люди по всему миру ищут убежища, чтобы переждать ужасное землетрясение.

У Первого Всадника подкашиваются ноги, когда он понимает, в чем дело.

Это началось снова.

Второй Всадник пробуждается от сна, и вместе с резким вздохом с его губ срываются древние слова: «Ina bubūti imuttu».

«Они умрут от голода».

Просыпается Третий Всадник.

Его пальцы сжимают рукоять косы. Бронзовые доспехи поскрипывают при каждом движении.

Его зеленые глаза открываются, и он делает первый за долгие годы вдох.

А затем улыбается.

Погодите… неужели книга закончена? Я думала, этот день никогда не наступит! Этой книге просто не было конца. Война, угрожая мечом, требовал сделать ее вдвое длиннее и работать над ней вдвое усерднее, прежде чем ее можно будет показать вам. (Бесчеловечный тиран!) Надеюсь, я не разочаровала ни его, ни вас. Отдельное спасибо читателям, которые так долго ждали. Я должна была закончить ее несколько месяцев назад, так что благодарю вас за терпение!

Несколько слов о тарабарщине, встречающейся в тексте. Мертвые языки, на которых говорит Война, в основном вымышленные. Исключения составляют лишь диалог в самом начале, слово «жена» («aššatu») и последние слова, которые Война произносит в эпилоге. Реплики диалога в самом начале написаны на древнеегипетском языке, хотя я уверена, что профессора, обучавшего меня иероглифическому письму, хватил бы инфаркт от художественных вольностей, которые я позволила себе в отношении лексики и синтаксиса. Другие слова, используемые в романе, а именно «aššatu» и «Ina bubūti imuttu» – аккадские и переводятся как «моя жена» и «они умрут от голода». Большое спасибо сайту assyrianlanguages.org, который помог перевести это на аккадский.