– Ладно, маленькая ведьма, – снисходительно отвечает он, словно я веду себя мило и нелепо.

Богиня, больше всего на свете мне хотелось бы пырнуть сейчас этого человека вилкой.

Он наклоняется так, что мои ноги касаются линолеума, и поддерживает меня, пока я встаю. Я все еще в туфлях на шпильках, одолженных у Сибил на вечер по случаю Бала Самайн, и как только Мемнон отпускает меня, мои ноги подкашиваются, как у новорожденного олененка. На миг я абсолютно уверена, что сейчас шлепнусь и разобью нос, но потом все же ловлю равновесие.

Мемнон огибает меня и опускается на колени у моих ног.

Я хмурюсь:

– Что ты?..

Он стискивает мою щиколотку, приподнимает мою ногу и ставит ее на свое бедро. Пару секунд я нелепо шатаюсь, потом вцепляюсь в его плечи и наваливаюсь на него всем своим весом.

Размышляя о том, чтобы заехать ему коленом по зубам, пока он стягивает с меня туфлю.

– Что ты делаешь? – резко повторяю я.

– Избавляю тебя от этой дурацкой обуви, чтобы ты могла идти, – отвечает он, массируя ступню.

Хмурюсь еще сильнее.

А колдун уже целует мою лодыжку и опускает ногу на пол.

Сердце трепещет, и – о нет, мне это не нравится!

Сейчас я причисляю Мемнона к категории, которую называю «Злобные монстры-засранцы». Отличное название. Точное.

Если он начнет вести себя хорошо, моя связь с ним и воспоминания о прошлой жизни могут объединиться и перенести его в какую-нибудь другую категорию, которая подходит ему куда меньше.

Мемнон снимает с меня вторую туфельку, сгребает их обе, держа за каблуки, и встает, так что мои руки соскальзывают с его плеч. Все его шесть с чем-то футов резко возносятся надо мной.

– Лучше? – спрашивает он.

– Я не нуждалась в твоей помощи, чтобы разуться.

Бросаю на него свирепый взгляд, чтобы яснее донести мысль.

Он слегка ухмыляется. Глаза блестят. Мемнон явно ни во что не ставит мой гнев.

Надо было все-таки лягнуть его, когда была такая возможность.

– Пошли, маленькая ведьма. – Его рука собственнически ложится на мою поясницу. – Давай завершим твое освобождение и выведем тебя отсюда.

Выхожу в ночную прохладу. Дверь участка ППС с шипением закрывается за спиной. Волосы мои висят сосульками, кожа липкая от пота и крови, черное платье в нескольких местах порвано.

Я определенно являю собой картину поражения.

Мемнон шагает рядом, держа руку на моей пояснице. Если я поражение, то он чистейшая, незамутненная победа.

– Ну, и какие у тебя на меня планы? – спрашиваю я.

Поскольку планы, несомненно, есть. Это, как-никак, его ночь. А я так, случайный пассажир.

Струйка синего дыма обвивает мою талию, точно призрачная рука, и внутри меня раздается голос, жестоко интимный.

Мы с тобой идем домой.

Готова поспорить на все свои деньги, что он имеет в виду не мой дом. А значит… я увижу его жилище.

Меня пробирает дрожь. Я не хочу туда, однако мне безумно любопытно, где же он обитает.

– Если там есть кровать, – я повожу рукой, – веди.

Я обязательно составлю какой-нибудь план мести. Завтра. А сейчас… сейчас – полная и окончательная капитуляция.

Шершавый асфальт парковки царапает ступни. Мемнон подводит меня к спортивному автомобилю.

– Это твоя машина? – Мой голос полон недоверия. Я знала, что у этого человека водятся деньги, но чтобы столько… – И сколько же голов ты обшарил?

Он, верно, отжимает у людей деньги, а те и не подозревают.

Его пальцы на моей спине становятся жестче.

– Дерзкая половинка, всегда ты думаешь обо мне худшее.

– Так ты меньше разочаровываешь.

Ну, почти. Планка постоянно снижается.

Ожидаю, что по нашей связи промчится жар гнева Мемнона, но он лишь громко и искренне хохочет.

– Est amage, мир вращается, времена меняются, но, слава богам, некоторые вещи остаются неизменными.

Хмуро смотрю на него: не собираюсь это обсуждать.

Перевожу взгляд на машину.

– Ты вообще умеешь водить?

В его глазах – заговорщицкий блеск.

– Я говорю на твоем языке и ношу вашу современную одежду. У меня есть машина и дом, и на моем банковском счете куча денег. Ну и как ты думаешь, умею ли я водить, Императрица?

– Я думаю, ты украл эту машину вместе с парой-другой навыков вождения.

– Тот, у кого сила, устанавливает правила, – напоминает мне этот вечный безжалостный повелитель.

Именно это позволяло Мемнону с такой легкостью перемещаться по древнему миру. Не только его ум, сила, беспринципность – его способность черпать знания у других сильно способствовала быстрому приспособлению.

Просто я до сих пор не понимала, насколько быстрому.

Он открывает для меня дверь машины. Внутри шевелится тень, сверкая во тьме янтарно-зелеными глазами.