– Прости! Прости меня, я не хотела, – я растерянно смотрю то на свои руки, то на Хану. – Просто ты говорила о парне. Заключённом… с ореховыми глазами. Он мой друг… я уже неделю пытаюсь узнать, в порядке ли он…

– А… Он в тюрьме и… – девушки расслабляются, кажется, понимая мои чувства, но младшая теялийка выглядит опечаленной. – Они пытают его, Ойро. Почти всю неделю. Каиданцы хотят получить сведения… что-то о жгутах… правда, я не знаю, что именно, – она заламывает руки, рассказывая. – Он выглядит неважно. Разговаривает только с ведьмой Эгеланн или с кузнецом. Иногда их тоже запирают в камерах, но в отличие от них твой друг находится там почти всегда.

Я всё больше злюсь, представляя Дарена одного в темноте. Сердце сдавливает от мысли, что ему больно, но я знаю, он никогда не признается, что жгуты сняла я.

– Я… я тоже кое-что слышала.

Я удивлённо смотрю на Мэй, так как не ожидала от неё помощи.

– На следующий день после того, как тебя привели, все трое заключённых были на аудиенции у короля. Я слышала, что он предложил кахари с Даром Илоса сотрудничество. Даже добровольное, но тот… мягко сказать… отказался, – она краснеет на последнем слове.

Я хочу уточнить, что приятель такого ответил, но примерно догадываюсь. Вот же идиот! Прямо в лицо королю Каидана!

– За это в тюрьме его сильно избили. Пришлось позвать целителя, – нехотя добавляет Мэй.

Я так сильно сжимаю кулаки, что чувствую, как ногти больно впиваются в ладони. Дарена пытают, в то время пока я ем горячую пищу и сплю на кровати, пускай и не слишком роскошной. Мне становится тошно. Нужно выбираться из дворца.

– Мне жаль. Если бы я знала, что он твой друг, я бы рассказала об этом раньше.

Искренность старшей теялийки остужает мою злость.

– Вы можете провести меня к нему?

Девушки растерянно переглядываются, не уверенные, как отреагировать на мою просьбу.

– Ты новенькая, и тебя вряд ли пропустят… – Хана тоже не верит, что это возможно.

– Прошу, хотя бы раз.

Мне нужно удостовериться, что у Дарена всё хорошо. Хоть я и получила отказ, но продолжаю настойчиво смотреть на теялиек, надеясь, что им придёт в голову способ. Они размышляют, но молчат.

– Кто он тебе? Возлюбленный?

Мы все оборачиваемся на голос Энис, которая спускается по одной из узких лестниц. Зайдя на кухню, она устало снимает маску.

– Нет. Он мой лучший друг. И я обещала его матери, что помогу ему.

Исарийка недоверчиво оглядывает меня с ног до головы, но потом согласно кивает.

– Я проведу тебя. Хотя больше одного раза обещать не могу.

– Спасибо тебе бо… – Я делаю шаг к женщине, не зная, как благодарить, но она меня сразу перебивает, подняв руку вверх:

– Не нужно, просто приготовься. Через пятнадцать минут отнесём ему еды.

Хана готовит узнику тарелку с кашей, несколько кусков хлеба и стакан воды. Я смотрю на эту скудную порцию с раздражением, пока несу поднос в руках, следуя за наставницей по коридорам к тюрьме. Ещё на кухне, пока никто не видел, я успела порезать палец и добавить свою кровь в воду Дарена. Если Мэй с Ханой правы насчёт пыток, то это хоть немного ему поможет. Благо стакан тёмный и в нём незаметно, что цвет жидкости изменился.

– Ни с кем не заговаривай, пока я не разрешу, поняла? С посещениями всё строго, и в темницы пускают только несколько человек, которые получили позволение, но придётся выкручиваться, – тихо предупреждает Энис, даже не поворачивая ко мне головы, пока мы двигаемся по коридорам.

– Я поняла.

Пока Энис уверенно идёт впереди, показывая путь, я стараюсь запомнить направление. Мы шагаем по главному проходу, но позже я попробую найти дорогу по потайным лестницам, чтобы мы могли сбежать отсюда.

Тюрьма находится в той части дворца, которая скрыта в чреве горы, и я понимаю, что мы уже близко, когда обращаю внимание на отсутствие окон. Становится прохладно, и кожа покрывается мурашками. Исарийка замирает перед невысокими, но широкими металлическими дверьми, перед которыми стоят четверо охранников. Они хорошо вооружены: у каждого в руках по тяжёлому мечу и несколько кинжалов на поясе, а двое сжимают по копью.

– Я принесла пленнику еду, – обращается Энис к одному из стражей.

В её голосе совсем нет страха, и голову она перед мужчинами не склоняет, а значит, обладает достаточно высоким статусом среди слуг. Я не вижу её скрытое за маской лицо и не могу понять, волнуется ли наставница. Сама я так и остаюсь стоять чуть позади исарийки, держа поднос и стараясь не поднимать глаз, чтобы привлекать как можно меньше внимания.

– Кто это с тобой? Она не похожа на Хану, – отвечает ей каиданец.

– У Ханы дел полно: разбила пару чашек, поэтому пока пришлось найти замену.

– Почему вас двое?

Стражники пристально смотрят на меня, но я продолжаю спокойно стоять, лишь чуть крепче сжимаю пальцами поднос.

– С каких это пор в тюрьму ходят новенькие? – хмурится другой охранник.