Глаза светловолосого исарийца закрываются, когда он грузно падает на землю. Кровь стекает и сразу же впитывается в песок. Тело сотрясает последняя судорога. Теренс, который на спор победил Марка, когда парни без моего ведома поставили на кон мой поцелуй. Я поцеловала его в щёку, но он так покраснел, что даже Рой смеялся вместе со всеми.

Всё ещё не в силах моргнуть, я оглядываюсь вокруг. Скольжу глазами по Смотрителям, которые уже приходят в себя. По кричащим падальщикам, – однако я не слышу их радостных воплей. Лишь вижу, как открываются их рты, как растягиваются в уродливых улыбках чёрные губы и как разбойники трясут кулаками, прыгая вокруг своей оси. Ликуют и гордятся, будто победили в серьёзной драке, а не зарезали безоружного молодого парня. Все звуки, даже голос Дарена, который зовёт меня, слышны, как сквозь толщу воды.

Меня качает, будто на волнах.

И тогда я сталкиваюсь с внимательным взглядом лидера Падших. Мужчина не радуется вместе с остальными, он хмуро следит за мной. Друг по-прежнему держит меня за плечи, закрывая собой ото всех.

– Держи себя в руках, девочка!

Это последние слова Мальты, которые я разбираю, прежде чем зарываюсь руками в песок. Я не осознаю, что делаю и для чего.

Я слишком зла, чтобы думать. Мне хочется убить их всех. Кажется, что в этот момент все мои страхи из-за утерянной памяти, из-за жутких снов, из-за отчаяния и жажды, из-за волнения за Дарена и себя сейчас обретают форму, которую я могу обрушить на реальных врагов.

Мои руки чернеют до локтей. От плеч к пальцам пробегает тёмная волна, которая ударяет в землю и расходится во все стороны. Остальные замирают, чувствуя толчок. Дарен крепче прижимает меня к себе, когда видит, что вокруг нас закручивается слабый вихрь из песка, а под ним ритмично раздаются всё новые и новые толчки, будто зов или огромное сердце, что глухо бьётся под поверхностью пустыни. Никто не смеет двинуться с места, так сильно всех сковывает предчувствие чего-то ужасного.

Первой жертвой становится падальщик, который убил Теренса. Под его ногами осыпается песок, образуя воронку, а оттуда появляются руки с когтями, сотканные из тьмы. Они вонзаются в убийцу и, ломая кости, утаскивают вглубь. Воронка тут же исчезает. Разбойник едва успевает вскрикнуть. Зато все остальные в страхе отскакивают от того места, где только что стоял их товарищ, и начинают вопить. Теперь уже то тут, то там из песка вырываются руки или лапы с когтями, утягивающие всех подряд.

Одного за другим.

Воздух наполняется криками ужаса и боли, хрустом костей и рвущейся кожи. И среди всего этого раздаётся демоническая какофония голосов, которую я уже слышала несколько дней назад. Снимем мясо с их костей! Утянем! Пока песок не заполнит рты и глаза! Защитим своё!

Мне тоже хочется присоединиться к ним. Хохотать, упиваясь отчаянием врагов. Оба Смотрителя также исчезают под землёй, а Мальта со стоном падает, будто ей очень больно. Но я не останавливаюсь. Кажется, что я сама становлюсь одной из этих теней. Я уже не могу понять, какие из рук мои: те, которые погружены в песок, или когтистые, которые сейчас загребают землю. Тени злобно кружат в поисках последней жертвы – лидера Падших. И находят его. Мужчина не поддаётся панике, как другие, а быстро бежит к лошади и уже взбирается в седло. Бесплотные духи устремляются в погоню, клацая тёмными челюстями. Я скольжу вместе с ними, отталкиваюсь когтями от песка, направляясь к сбежавшему главарю, готовлюсь раскрыть пасть и прокусить его горло. Однако внезапно кто-то бьёт Дарена по голове.

Я не вижу, кто это сделал, но теряю концентрацию, в ужасе глядя, как друг заваливается на бок. Злоба, окутавшая меня, отступает на второй план, растворяется, как наваждение. Страх за приятеля возвращает меня в сознание, и я ужасаюсь желанию разодрать чью-то глотку, которое владело мной буквально секунду назад.

Что со мной не так? Я выдёргиваю руки из песка и обхватываю Дарена за плечи, готовая защищать, как вдруг и на мою голову опускается что-то тяжёлое. Боль стрелой пронзает затылок, и я проваливаюсь в темноту.

– Ты приложила её слишком сильно!

– Прекрати! Она очнётся.

– Зачем, проклятье… ты… это сдела…

– Глупец! Если бы я не поступила так, то мы бы… она не может… контролировать…

Моё сознание плывёт. Я различаю знакомые голоса. Пытаюсь сосредоточиться, но вновь проваливаюсь в забытьё, пропуская части фраз. Голова ужасно болит. Хочется обхватить её руками и свернуться калачиком, но я не могу пошевелить даже пальцем. Я не понимаю, где мы находимся, а по ощущениям больше похоже на то, что мы куда-то едем. Пытаясь избавиться от боли, моё сознание вновь забывается тревожным сном.

В следующий раз я просыпаюсь, когда прохладная рука касается моего разгорячённого лба. Я издаю тихий стон от облегчения.

– Ойро?

Голова болит значительно меньше, и я могу разлепить глаза.

– Ойро, наконец-то! Я уже всерьёз начал…