– Я действительно родился в Исаре, – кивает мужчина, – но всё детство жил то на родине, то в Теяле и спокойно отношусь к этому торжеству, не считая его чем-то неправильным. Хотя сам был на празднике только однажды.

– Торжества в честь конца Чёрной Зимы также называют Хокхан, – начинаю пояснять я другу. – Лайла говорила, что они длятся два дня. Первый – день поминок Теялы. Жители облачаются в белые одежды, так как именно этот цвет знаменует скорбь. Также все стараются молчать, тишиной стремясь почтить память принцессы. Вечером же по рекам и каналам города в сторону океана запускают зажжённые фонарики. Огонь – символ Теялы. Вода – Шейна. Такие разные стихии вместе в этот момент служат знаком родства, частью единого, как были едины по крови Теяла и истинный предок теялийцев – Шейн.

Пока я рассказываю, меня тёплой волной окутывают воспоминания о том, что именно истории Лайлы о её родной стране потихоньку вытащили меня из пучины страха и отчаяния, когда я плакала ночами, скучая по семье, которую даже не могла вспомнить. Тогда, сидя с новой матерью перед камином, я восторженно представляла ночные каналы, заполненные дрейфующими зажжёнными фонариками, и забывала о своей беде.

– А на следующий день проходит карнавал, – продолжаю я. – Весь город пестрит, украшенный яркими цветами и огнями бумажных фонарей. На всех улицах проводятся различные представления, стучат барабаны, и до самой ночи, а иногда и до утра звучат песни. Самые главные представления проводят на площади перед дворцом, потому что в этот день король Юн с семьёй выходит, чтобы насладиться праздником вместе с народом.

– Я слышал, что в этот день они демонстрируют наследие Шейна и управляют водой. Показывают, что теялийцам нечего переживать, ведь они под их покровительством, – согласно кивает Элиот, дополняя мой рассказ. – Но самому мне не удалось посетить подобное представление.

После того как наши тарелки пустеют, мы расплачиваемся, берём свои вещи и покидаем постоялый двор. Свернув на главную дорогу, мы все замираем, понимая, что пришло время расставания. Здесь наши пути разойдутся.

– Спасибо тебе, Элиот. Скорее всего, ты спас нам жизнь, – Дарен на прощание пожимает руку капитану. Тот отмахивается, заметно, что такие комплименты его немного смущают.

– Ты вернёшься на Острова? – спрашиваю я Элиота.

– Вначале я собирался так поступить. Но ночью решил, что там меня ничего не держит, – честно признаётся мужчина. – Как бы я ни ненавидел эту старую каргу Мальту, я попытаюсь узнать, куда её забрали. А ещё хочу выяснить, насколько правдивым был тот слух про свадьбу принцессы Айлы. Если там есть хоть крупица истины, боюсь, что мы все окажемся на пороге новых разрушений.

Я понимающе киваю в ответ и больше ни о чём не спрашиваю, молча наблюдая, как Элиот разворачивается и шагает в сторону моря. Ещё некоторое время мы с Дареном смотрим вслед удаляющейся фигуре, а потом отправляемся в противоположную сторону, в глубь Континента.

На этот раз я тону.

Волн нет, но мне удаётся вынырнуть лишь пару раз, чтобы глотнуть воздуха, а потом я снова иду ко дну. Всё тело покрыто порезами и синяками, и прикосновение солёной воды к открытым ранам причиняет невыносимую боль. Я изо всех сил бью руками по прохладной воде, стараясь удержаться на плаву, но несколько рёбер, похоже, сломаны, левая нога онемела и абсолютно не шевелится. Паника накрывает меня. Я ищу, за что можно ухватиться, но со всех сторон виднеются лишь высокие стены скользких скал, более покатого выхода на берег нигде не заметно.

Поверхность моря неестественно неподвижна, словно под ней нет ни подводных течений, ни самой жизни. И только я своими уже замедляющимися движениями создаю волны, которые расходятся в разные стороны. Чувствую, что силы на исходе и сознание вот-вот меня покинет. Я полностью скрываюсь под водой, а тело непроизвольно дёргается, когда лёгкие начинают наполняться солёной жидкостью.

Я резко просыпаюсь от того, что моё тело бьётся в конвульсиях. Дарен стремительно переворачивает меня на бок и пару раз сильно хлопает ладонью по спине, наверное, чтобы помочь прийти в себя. После этого я кашляю, а потом перехожу на хрип и шумно втягиваю воздух в лёгкие.

Вдох. Выдох.

Вдох.

Выдох.

Чувствую прохладную землю под ладонью пока тело продолжает дрожать, но постепенно паника уходит и дыхание восстанавливается. Я переворачиваюсь обратно на спину, уставившись в ночное небо, усыпанное звёздами. Тело покрывается мурашками.

– Я знал, что тебе снятся кошмары, но это было что-то жуткое, – даже в темноте можно заметить, как побледнел друг.

Я облизываю пересохшие губы и сглатываю слюну, пытаясь смочить горло. Это наша первая ночь под открытым небом. Мы вышли из портового городка и сразу двинулись по главному тракту вдоль Теневого залива. Возможно, нам стоило выбрать менее приметный путь, но ни один из нас не знает местность, да и эта дорога самая короткая.