Осекаюсь, осознавая, что повышаю голос, чувствую, что зря завёл этот разговор. Я намеревался сказать это же, но по-другому, мягче, однако слова сами полились.

Правдивее, чем я желал. И эта правда отвратительна на вкус.

– Я хотел мирного времени для всех нас. Возможно, я был жаден, надеясь отхватить больше одного дня. Но, видят Первые, я планировал дать тебе нормальную жизнь, которую обязан тебе, как твой опекун, старший брат и твой король.

– Ты не обязан.

– Может, и не обязан, но я хочу, – уверенно отвечаю я. – Ради спокойной жизни мне пришлось делать отвратительные вещи, Ойро. И я хочу увидеть плоды этих поступков, чтобы знать, что они были сделаны не зря. Что избранный мной путь, который многие не понимают, был всё-таки верным.

– Ты не можешь брать на себя всё, Даян. Да и я уже не маленькая.

– Не для меня!

Я умолкаю, удивлённый своим резким тоном. Не помню, поднимал ли я голос на Ойро когда-либо раньше. В комнате становится темнее, но это из-за меня, я стянул темноту, укрывая свой страх. Сестра озадачено обводит взглядом комнату, её слезы полностью высохли.

– Прости.

– Не нужно извиняться. Я понимаю, – тихо отвечает она.

– Думаешь, меня волновало то, что мы оказались уязвимы без тебя и твоей силы? – мягче спрашиваю я. – Думаешь, это не давало нам спать по ночам? Или, может, мы должны были скучать по тебе, потому что нам сложнее удерживать демонов на расстоянии без твоего Дара?

Сестра молчит, глядя на меня своими разноцветными глазами, а в них волнение и ожидание, что я сам отвечу на эти вопросы, потому что у неё их нет.

– Нет. Только ты, Ойро. Только ты сама нам нужна. Живая, счастливая, здоровая и рядом с нами. Нам было плевать, насколько мы стали неполными, – специально с презрением выплёвываю последнее слово, чтобы она поняла мою мысль, – мы потеряли члена семьи. Вот что действительно важно! Ты знаешь это чувство…

– Ты боишься, – встревает она, понимая суть моего опасения. Глаза сестры удивлённо распахиваются, будто этого от меня она не ожидала. – Боишься, что я вновь пропаду или что меня на самом деле и нет вовсе. Боишься однажды заглянуть в мою комнату, а она пыльная, и там нет ни одного признака, что я когда-либо возвращалась. А когда спросишь остальных, где я, они посмотрят на тебя с удивлением и скажут, что я умерла много лет назад. Это твой страх, верно?

Её слова комом встают у меня в горле, и я отворачиваюсь к окну.

– Я тоже этого боюсь, – тихо признаётся Ойро. – Иногда по утрам я долго не могу открыть глаза, опасаясь вновь оказаться в Цере.

Она медленно двигает больной рукой, ей становится лучше, и я понемногу расслабляюсь.

– Я люблю тебя, Даян. И клянусь, что я настоящая и что до конца своих дней не расстанусь с вами. Но также клянусь, что умру быстрее, если ты похоронишь меня под горой красивых платьев и вкусной еды.

Она слабо улыбается, и я сдаюсь, отвечая ей тем же. Подхожу ближе и присаживаюсь рядом. Я глажу её по волосам, не рискую обнимать из-за недавно вправленного плеча.

– Я тоже люблю тебя, Ойро. Я просто хочу, чтобы ты была счастливой. Мы тебе это задолжали.

– Не вы задолжали, – моментально отмахивается она, – но если ты хочешь сделать меня счастливой, то будь честным, расскажи всё. Быть принцессой – это никогда не было моим. Но быть рядом с вами – вот моё счастье. Стоять бок о бок в красивой одежде на коронации или в помятой броне на поле боя, в домашнем халате перед обеденным столом или в протёртой мантии посреди горячей пустыни, но главное…

– Вместе, – заканчиваю я за неё.

Вновь улыбаюсь, потому что это я сам говорил ей в детстве. Обещал, что она вырастет и ей не нужно будет скрываться. Уверял, что она будет с нами, на равных, как и должно было быть с самого начала. Мне нужно отпустить потерянные годы и взглянуть на неё, как на взрослую. Не хочу, но я должен.

– Что ты хочешь знать? – серьёзно спрашиваю я, показывая, что готов ответить на все вопросы.

– Что происходит по ночам?

– После того, как ты пропала, а родители погибли, легион как с цепи сорвался. Им постоянно нужно на кого-то нападать. Они вроде, как и раньше, защищают илосийцев и наши города, но, если защищать не от кого, они поворачивают свои головы в нашу сторону. Словно кровь и злоба их еда, а когда они голодны, то даже свои выглядят как добыча. Вначале мы не знали. И поплатились за это, – на выдохе признаюсь я. – Мы были уверены, что барьер, поставленный Илосом, их сдержит. Однако что-то пошло не так. Либо их жажда стала настолько сильной, либо нашей с Айлой подпитки барьера было недостаточно, но он перестал быть хорошей защитой. Четыре года назад стали исчезать люди, уходящие в пустыню. Такое бывает, всё-таки местность у нас опасная даже для тех, кто здесь родился. Поэтому мы не придавали этому большого значения, у нас были и другие, более серьёзные проблемы.