ОЙРО

Я иду по тёмному дворцу. Коридоры кажутся в разы больше и длиннее. Потолки теряются в темноте где-то вверху. Всё вокруг словно выросло, увеличилось.

Или это я изменилась?

Бросаю взгляд на свои руки и ноги. Они тонкие, а ладошки маленькие. Мне не больше шести лет. Я в ночном платье иду за тенями, подсказывающими путь. Они спокойные, принимают ту или иную форму, чтобы показываться мне в образах более знакомых, чем просто размытый туман. Но удержать свой вид полноценно им не удаётся, формы часто идут рябью, будто я смотрю на отражение их форм в воде.

Нахожу маму в каком-то зале. На стенах горит огонь в причудливых светильниках, украшенных разноцветным стеклом, отчего свет приобретает разные оттенки, а мама сидит ко мне боком на самом краю длинной банкетки, упираясь руками в мягкое сиденье по краям от своих бёдер. Она смотрит вниз в пол, там, где её ступни исчезают в густой тьме. Она болтает ногами, словно сидит на краю озера и мочит ноги в прохладной воде. Только вместо воды тягучая темнота, она мягко плывет по кругу, оставаясь у ног мамы. Мелодичный звон её браслетов на лодыжках разбавляет ночную тишину.

Шлёпая босыми ногами по мрамору, я подхожу ближе и тоже смотрю в эту темноту, но, кроме странных сверкающих переливов, не вижу ничего. Мама смеётся и подхватывает меня, сажая к себе на колени.

– Ойро, почему ты не спишь?

– Айла ворочается во сне, – недовольно жалуюсь я.

– Может, всё-таки пришло время поставить вам разные кровати, – вслух рассуждает королева и вновь оглядывает меня. – Ещё немного, и вы станете взрослыми. У каждой будет по комнате.

Я жую нижнюю губу, не уверенная, хочу ли другую комнату. Мне нравится та, в которой я живу сейчас.

– А ты почему не спишь? Из-за папы, да? Он тоже ворочается во сне?

У мамы вырывается смешок, она покачивает коленями, так что я подскакиваю вверх-вниз.

– Просто не спится. Как ты меня нашла, золотце?

Я тыкаю пальцем в угол, где сидят тени. Они собрались в форму собаки, но края нечёткие, постоянно идут рябью, как будто готовы раствориться в любой момент. Именно они привели меня сюда. Мама с улыбкой рассматривает тени, слегка прищуривая серые сверкающие глаза.

– Пёс, значит. Они тебе всегда нравились.

Я активно киваю, улыбаясь.

– А вот мой друг. – Она делает короткий взмах кистью, и рядом с моей собакой медленно формируется такой же, собранный из теней, леопард, только весь чёрный. Размером вдвое больше моего пса.

Мама вновь спускает меня на пол, я иду, чтобы потрогать появившегося друга. Но каждый раз, при попытке обхватить шею животного или погладить, мои руки утопают в темноте и проходят насквозь. Леопард чувствует моё раздражение и бьёт меня хвостом, но тени опять проходят сквозь меня, лишь едва щекоча нос.

– Они все наши друзья? – спрашиваю я.

– Нет, – серьёзно отвечает мама.

Она какое-то время размышляет о чём-то, а потом начинает рассказывать:

– Вначале тьма была едина, она тянулась к нам из самого космоса, даруя ночь каждый раз, когда солнце скрывалось за горизонтом. Любая тень, отброшенная камнем, деревом, животным или человеком, даже темнота в туннелях и пещерах под землёй, – всё это было частью единого. Они были свободны, просачивались сквозь землю и пески, присоединяясь к тьме среди звёзд, если желали. Задолго до появления Первых считалось, что ночь всегда была благосклонна к нашему народу. Однако после падения Звезды появилось два вида теней. Одни – это всё та же тьма от космоса. Они наши помощники и друзья, – мама кивает на моего пса. – Они пусты. В них нет ни злобы, ни хаоса, ни чёткого сознания, но они чувствуют странную привязанность к нам, будто… родство. Поэтому подчиняются, помогают и защищают.

Не понимаю половину того, что она имеет в виду. Меня больше увлекают попытки поймать хвост леопарда, но я продолжаю слушать, дожидаясь, когда история станет увлекательнее.

– Но теперь есть и другие. Демоны, сотканные из теней. Начальная природа у них одна. Однако падение Звезды, последующее извержение вулкана, жидкая лава, что затвердела, покрывая часть Континента, сделали своё дело. Трагедия произошла при свете дня, а тени, что были под землёй, оказались заперты под задыхающейся от пепла поверхностью. Обычно пепел питает землю, делает её плодороднее, удобряет. Но отсутствие солнца превратило это покрывало в удушающую западню для теней, которые за годы Чёрной Зимы успели впитать в себя боль, отчаяние и витающую в воздухе людскую злобу. Так они обрели сознание, но извращённое и жестокое.