Когда я оказываюсь ближе, меня перестаёт слепить свет драгоценностей, и я подмечаю темнеющие синяки под глазами Алии. Её щеки впали, а кожа слишком бледная. Она выглядит истощённой, хотя неизвестно, когда она в последний раз спала. Княжну начинает колотить, и я бросаю нервный взгляд на руку Сумерлы.

– Объяснись, – коротко и тихо требую я, надеясь, что разговор её отвлечёт.

– Они ска-а-зали, что я б-буду им дочерью.

Подхожу к Алие вплотную. Переворачиваю топорик в руке, хватаясь за его головку, избегая заточенного лезвия.

– Ты ведь живая?

Мой вопрос вызывает у Алии сдавленный смешок.

– Да, но нена-адолго. Они не п-понимают, что такое еда. Воды у них в достатке, но я съела всё, п-принесённое с собой, – она указывает подбородком на лежащую в стороне сумку. – Я давно не ела. И почти не хожу. Они не пускают, говоря, что заблужусь.

– Как ты сюда добралась?

– Заплатила н-наёмникам. Обещала и-им горы з-золота.

Вроде умная, а вроде и дура. Если наёмники и пришли с ней, то остались в качестве мёртвых трофеев в одном из залов.

Я сглатываю вязкую слюну.

– Запоминай. После выхода налево в зал. Нужно пройти три зала, иди всегда прямо и только в последнем сразу поворачивай направо. Из каждого только один выход. После третьего зала будет петляющий туннель. После того туннеля остановись и жди Морока, – с уверенностью, которой у меня нет, чётко перечисляю я, не спуская глаз с Сумерлы. – Ты должна бежать, и как можно тише. Поняла?

– Морок? Валад?

– Нет. Ты запомнила путь?

– Д-да. А ты?

– Я буду следом. – Очень на это надеюсь. – Замри.

Рукоятью топора я медленно поддеваю вначале пальцы, а потом и ладонь Сумерлы. Я каменею, а Алия резко дёргается, когда царица сильнее стискивает пальцы, реагируя на движение. Лёгкие горят от задержанного дыхания, но я позволяю выпустить набранный воздух, только когда Сумерла вновь расслабляется. Наконец я поднимаю ладонь царицы, а Алия соскальзывает с позолоченного стула. Княжна пошатывается от долгого сидения, расфокусированным взглядом озирается, пытаясь унять головокружение от недоедания. А у меня начинает болеть голова от попыток уследить за всеми одновременно. Убираю топорик, и рука Сумерлы повисает, лишившись поддержки. Я пячусь на пару шагов, вглядываясь в царицу, но та продолжает мирно спать.

Хватаю Алию под локоть и без лишнего шума буквально тащу княжну на себе к выходу. Она на пару сантиметров выше меня, и её дорогой наряд безумно тяжелый. Нужно будет сбросить хоть верхнюю накидку в следующих залах.

– Куда это ты собралась?

Мы с Алией замираем в нескольких метрах от выхода. Княжну ощутимо пробирает озноб, а моё сердце болезненно ударяется о рёбра. Алия стучит зубами, её тело дрожит, как если бы ожил её самый страшный кошмар. И только вид плескающейся в её взгляде паники притупляет мой собственный страх. Хоть кто-то из нас должен сохранять спокойствие.

– Люди что только не пытались у нас украсть, но ты! – Голос Сумерлы за спиной прекрасен, мелодичен и сладок, даже ударение на последнем слове кажется едва ли строгим. – Ты намереваешься украсть моё дитя.

Я поворачиваюсь к царице, но за этим движением скрываю лишний шаг к выходу. Алия остаётся позади меня, я чувствую, как её пальцы стискивают ткань моей красной накидки. Мне с трудом удаётся сохранить беспристрастное лицо при виде глаз Сумерлы. Там, где должен быть белок, всё черным-черно, а радужка и зрачок полностью золотые. Она переводит взгляд с Алии на меня, и золотой диск смещается по чёрной глади. Цвет напоминает мне озеро с чёрной кровью земли. Не удивлюсь, если по жилам и венам царя и царицы Подземного царства течёт такая же густая жидкость.

Сумерла почти человеческим движением наклоняет голову то в одну сторону, то в другую, разминая шею. Я пользуюсь этим, делая ещё полшага назад, и переворачиваю в руке топорик, чтобы вновь ухватиться за рукоять. Неожиданно царица подаётся вперёд, напряженно вглядываясь в моё лицо, Алия всхлипывает и до боли стискивает пальцами моё плечо.

– Морана! Неужели это ты?!

В голосе Сумерлы примешивается доля удивления и капля страха. Они действительно не отличают Мар от Мораны.

– Но что у тебя с глазами? – прищуривается Сумерла и поднимается с трона. – Ты любишь менять внешность, но летнюю зелень ты никогда не приветствовала, отдавая предпочтение голубым зрачкам, как лёд на твоих замёрзших реках.

Я стискиваю челюсти, не зная, как притвориться собственной богиней. Лишь с фальшивой уверенностью вздёргиваю подбородок и пытаюсь сдерживать дрожь в пальцах.

– Решила поэкспериментировать, – сухо отвечаю я.

Светлые брови царицы сходятся на переносице, ответ её явно не удовлетворил.

– Ещё не твоё время, Морана. Зачем ты явилась? Мы не нарушаем данное слово, на поверхность не выходим и людей не убиваем. Теперь мы спим годами, а может, и десятилетиями.

Чушь. По словам Валада и Ирая, единицы, но всё-таки пропадают, уходя вдоль Смородины-реки. И всё же её слова дают мне лазейку.

– Но вы нарушили правило, забрав эту смертную.