Ирай берёт меня за руку, но я не чувствую его кожи, потому что на нём перчатки, и всё же даже такое прикосновение мне приятно. Я судорожно выдыхаю, а косторез сжимает мою ладонь, принимая это за тревогу из-за реки, хотя на самом деле я смущена и сбита с толку им самим.

После того странного поцелуя и последующих слов он резко перевёл тему, говоря, что нужно лечь спать. Он ушёл от меня быстрее, чем я смогла сообразить, что именно он хотел сказать, и самое главное, что мне на это ответить.

Я не понимаю, в какой момент перестала на него злиться. Может, узнав, что мой идеальный старший брат поступил со мной в разы хуже? Взгляд Ирая поднимается от моей ладони к плечу, и его внимание задерживается на моих волосах. Перед отъездом я заплела его ленту в косу, не в знак того, что между нами всё стало по-прежнему, отчасти просто ради удобства. Я не хочу думать о возможной схватке с созданиями, которых мне не победить, но глупо было бы к такому не готовиться. И я с радостью отвлекаюсь, наблюдая, как косторезу не удаётся спрятать счастливую улыбку при виде своего подарка в моих волосах. Он громко прочищает горло, избегая моего взгляда, и вновь смотрит вперёд, в спину Ясне и Валаду.

Мы почти не разговариваем, продолжаем идти по пещере не меньше двух часов. Ноги и раненый бок ноют, но я не прошу остановиться, не желая делать привал рядом со зловонной рекой. Ирай всю дорогу держит меня за руку. Даже когда Валад оборачивается и замирает, удивлённый этой картиной, косторез не выпускает моей ладони, а, наоборот, сжимает сильнее, с вызовом глядя на моего брата. Валад переводит на меня вопросительный взгляд, но после тишины в ответ решает отложить трудный разговор.

И только на третий час мы начинаем чувствовать дуновения свежего ветра, доносящиеся издалека, с другой стороны гряды. Это не то место, куда стоит ходить смертным и даже Марам, но мы с Ясной с неожиданным волнением и нетерпением переглядываемся, не зная, чего ждать от мира с той стороны. Там давно никто не живёт, и неясно, как сильно территории отличаются от тех, где правят люди. Лошади, чувствуя выход, сами тянут нас вперёд.

Пещера заканчивается неожиданно. Отвыкнув от солнечного света, я жмурюсь и моргаю, пытаясь избавиться от белых пятен перед глазами. До полудня осталась пара часов, за время нашего перехода успело распогодиться. Облака рассеялись или ушли на запад, открывая нашим взглядам чистую голубизну. На этой стороне туман над Смородиной-рекой слабый, едва заметной дымкой висит над самой гладью, не скрывая зелёного цвета тростника, растущего по берегам.

Я обвожу взглядом просторную поляну, покрытую высокой травой. Зелень доходит мне до середины голени. Тут нет дороги или хоть немного протоптанных путей, словно здесь годами никто не ходил. Пространство со всех сторон обступает сосновый лес. Толстые стволы немыслимо высокие. Выше всех тех, что я видела раньше. Невольно ёжусь: мы на территории дикой природы, и человеку здесь не место.

Единственное, что удивляет во всём обилии растений, травы и могучих деревьев, – это отсутствие каких-либо звуков животных. Ни пения птиц, ни стрёкота кузнечиков, ни шороха белок. Даже жужжания мух я не слышу. Если на той стороне тяжёлый туман крал все цвета, то здесь густая тишина лишает всё жизни.

Ясна рядом со мной протяжно выпускает воздух из лёгких, когда порыв ветра пригибает траву и шелестит листвой, принося хоть какое-то ощущение движения в этот безмолвный край.

– Здесь тихо, – я первой озвучиваю нашу общую мысль. Произношу слова полушёпотом, неуверенная, что здесь вообще стоит говорить.

– Да, – соглашается Ирай, он отвечает нормальным тоном. – Но это только здесь. Из-за близости к озеру и реке.

– Вы ходили дальше?

– Мы с Валадом отходили недалеко, но Гаван рассказывал, что были Мороки, которые добирались до восточного берега. Туда, где кончается сама земля.

– Нам нужно торопиться, – напоминает Валад и садится на своего коня.

Мы следуем его примеру и скачем дальше ещё минут пять. Река петляет между высокими соснами, пробираясь сквозь лес, и вновь выходит на поляну, но в разы меньше.

У меня сжимается желудок при виде озера, в существование которого я толком не верила. Валад и Ирай уверенно говорили о нём, Мары рассказывали легенды и сказки, но, увидев его вживую, я всё равно чувствую неподдельный шок и цепенею на мгновение, а мой конь замирает рядом с лошадью Ясны. Смородина-река уходит куда-то дальше на восток, теряясь среди деревьев, но озеро располагается неподалеку, подпитывая свои воды от небольшого притока реки. Хотя мне тяжело назвать этот водоём озером, он больше похож на небольшой пруд диаметром двенадцать-пятнадцать метров.

– Здесь Алия шла пешком. Вон там её вещи, – Валад указывает в сторону деревьев. Я приглядываюсь и замечаю одинокую сумку. – Лошади я не нашёл и уверен, что она не сбежала и твари не утащили её, так как нет никаких следов.