— Я сказал, не ерзай, — его хватка усилилась, и подошвы моих ног запылали, словно миллион иголок вонзились в меня одновременно. — Чем больше ты двигаешься, тем больше времени потребуется, чтобы удалить все осколки. Здесь не помогут никакие технологии. Просто старомодное терпение и правильный инструмент.

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть его, но безуспешно. Все, что я могла видеть, это очертания его массивного тела. Все, что я могла чувствовать, это колющую боль, за которой следовало приятное облегчение, и его пальцы, чередующие твердое и мягкое давление на мою обнаженную икру.

— Я никогда раньше не прикасался к женщине, — заявил он довольно мрачным тоном.

— Почему?

Ответа не последовало. Только одно действие за другим, после чего всегда шло прикосновение руки, слишком нежное для убийцы. Потому что он… он убийца. И это не оттолкнуло меня так сильно, как должно было.

— Что он тебе рассказал? — спросил он еще раз.

— Ничего.

Его рука на мгновение замерла. Затем он медленно провел ею вверх по внутренней стороне моего бедра, напоминая мне обо всех других наказаниях, кроме смерти.

Это заставило меня сжать ноги и выпалить:

— Он сказал, что инопланетяне вот-вот вторгнутся на Землю. Сказал всем, что снимки, которые он сделал с помощью телескопа, были космическим кораблем или чем-то вроде того.

Рука замерла, зажатая между моих бедер.

— Это был беспилотник, который мы используем для сбора культурной информации. Что-то еще?

— Нет. Нет, клянусь, это все. Я никогда ему не верила и не задавала никаких вопросов.

Он поднял руку и снова положил на мою икру, после чего продолжил извлекать осколки.

— А теперь ты ему веришь?

— Да, — сказала я, адреналин в крови разжигал любопытство. — Кто вы?

— Ветусианцы. Близкородственный людям вид.

— И вы… — я сглотнула, проталкивая комок страха. — Собираетесь вторгнуться на Землю?

Слишком долгий момент тишины, а затем:

— Далле. Да, мы сделаем это. Наши лидеры назвали миссию «Гарнизон Земли».

— Зачем?

Он переключился на другую мою ногу, позволив каждому извлеченному осколку звякать о что-то, что, как я предположила, было контейнером.

— Чем больше информации я тебе даю, тем труднее мне будет оправдать то, что я позволил тебе жить.

От его слов мой желудок скрутило судорогой, но я преодолела барьер страха.

— Зачем возиться с осколками, если ты все еще рассматриваешь возможность убить меня?

Он снова решил помучить меня молчанием, прежде чем, наконец, ответить:

— Потому что мне нравится прикасаться к тебе.

И, словно желая подчеркнуть свою мысль, он коснулся кончиками пальцев подола моей юбки, заставив кожу покрыться мурашками. Он мучительно медленно задирал ткань, и вскоре холодный воздух облизал порезы на моей теперь уже голой заднице, потому что кружево вообще ничего не прикрывало.

— Пожалуйста, не насилуй меня.

— Расслабься, — его голос прозвучал слишком напряженно, чтобы это не вызывало беспокойства, дыхание стало громче, тяжелее. — Я всего лишь обрабатываю твои раны.

Каждый раз, когда я пыталась вырваться, его руки становились все тверже, прижимая меня к матрасу. У меня разболелись плечи из-за того, как он сковал мне запястья за спиной.

— Почему ты оставалась с партнером, который тебя обижал?

Мое сердцебиение замедлилось, отрезвленное вопросом, который я задавала себе сотни раз.

— Наверное, потому, что я слаба?

— В стойкости есть сила.

Мои глаза защипало от его замечания, которое, должно быть, было самым близким к комплименту за последний год.

— Если ты не собираешься меня убивать или насиловать… ты собираешься меня похитить?

— Нешк.

Нет. Это я уже поняла.

— Знаешь, я могу и сама позаботиться о своих ранах, — сказала я. — Тебе необязательно здесь торчать и вытаскивать осколки из моих ног.

Я вздрогнула от холода, распространившегося по задней поверхности бедер.

— Мазь, которую я принес, поможет тебе восстановиться намного быстрее. К завтрашнему дню синяки должны пройти, а порез на губе почти затянется.

— И как только ты меня вылечишь, ты уйдешь? — молчание усилило напряжение между нами. — В какой-то момент мне придется вызвать полицию. Я и так выгляжу виновной, а если буду тянуть, станет только хуже. Люди начнут задавать вопросы, если он не выйдет на работу в понедельник.

Я вспомнила те три секунды сразу после того, как тело Уилла упало на землю. Три секунды свободы, без угрозы ареста по подозрению в убийстве. Если я не смогу убедить этого парня оставить тело здесь…