— Не знаю.

— Ты не знаешь его имени?

— Он сам не знает. Он не помнит. И говорить тоже разучился, — Хоук потянул себя за ухо и пригладил свисавшее с него перо. — Если ты хочешь, чтобы он заговорил, тебе придется его научить. Можешь дать ему имя, — и ушел.

Я закрыла лицо руками. Огонь в очаге потрескивал теплым, приветливым звуком. Я чувствую себя комфортно, несмотря на то что нахожусь в плену.

По крайней мере, сейчас.

Не обращая внимания на комок в животе, взяла тряпку и намочила ее.

— Значит, я должна дать тебе имя? — пробормотала я, вытирая рот и лицо начисто. — Мак Тир. Так жители деревни называют волка. Хотя ты ведь не из деревни, не так ли? Не можешь ступить ногой на землю.

Закончив умываться, я отнесла чашу с водой к очагу. Морской Волк спокойно наблюдал за мной. Он не испытывал гнева за то, что я сделала. Нет, это его позабавило. Мне должно было быть страшно сидеть взаперти с сумасшедшим, но я чувствовала себя спокойно.

Я подошла к нему.

— Я не могу придумать тебе хорошего имени, но мое Майриэнн. Может быть, теперь мы объявим перемирие?

Он склонил голову набок, и я поняла, что он тихо смеется надо мной. Это было лучше, чем слышать его громкий смех.

— Пожалуй, приведу тебя в порядок. — Поджав губы, я принялась за дело, вытирая кровь, которую пролила, с его плеч и груди. Он хорошо сложен, широкоплеч, на его мускулах имелось множество шрамов.

— Я полагаю, ты можешь пострадать? — спросила я, робко касаясь ребристой плоти. Он взял мою руку и потянул вверх по груди к горлу. Вытерла его, пока не исчезло красное пятно. Он откинул голову, показывая мне новый белый шрам, идущий под подбородком. Порез, который я только что сделала, полностью зажил. В действительности, выглядел так, словно получен давно.

Даже магия моей матери не могла так сделать. Я сглотнула и начала отворачиваться.

Он схватил меня за запястье и что-то проворчал. Это прозвучало как «Нет».

— Я только принесу еще воды.

— Нет, — он взял тряпку из моих рук и поставил меня перед огнем. Я стояла лицом к нему, моя голова доходила до середины его груди.

Большими руками он схватил меня за горловину платья и разорвал его пополам. Оно тут же упало. Пауза, а потом сорвал и мою нижнюю рубашку. Чуть приподняв меня, он снял с меня сапожки и чулки. Теперь я стояла голой, и мне нечего надеть.

Наверное, это справедливо. Я спрятала нож и пыталась его убить.

Несмотря на тепло огня, я вздрогнула. И что дальше?

Воин отступил, его блуждающий по мне взгляд оставлял за собой теплый след. Свет в его глазах горел еще жарче, чем в очаге. Мое сердце забилось быстрее, но я не хотела бежать. Мне хотелось остаться и прикоснуться к нему. Исследовать выпуклости его мышц и шрамы. Насладиться его медовым ароматом, который меня опьянял.

Он был диким и более жестоким, чем мой предполагаемый жених. Почему я так себя чувствую?

Нежные пальцы откинули волосы с моего лица.

Мои соски напряглись. Считает ли он меня уродливой или красивой?

Мне было не все равно?

Оттолкнув меня от очага, он обошел вокруг меня. Я перешагнула через платье, чтобы оно не запуталось под ногами. Теперь мне нечего надеть, кроме шкур. Эта мысль беспокоила меня не так сильно, как следовало бы.

— Я не ведьма, — начала я. — Я имею в виду, не такая, как моя мать. Она единственная, у кого была сила. — Воин снова обошел меня, и я напряглась. По спине у меня пробежали мурашки, за мной охотился волк.

Не просто охотился. Он поймал меня.

— Я ничего не знаю о проклятиях и о том, как их снять. Я бы помогла тебе, если бы могла…

Схватив меня за руку, морской волк потянул меня к кровати. Она стояла поодаль.

— Я уже не девственница, — выпалила я.

Он приподнял белокурую бровь.

Мои руки поднялись, чтобы прикрыть обнаженную грудь, но я их опустила.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы делать все, что мне заблагорассудится. — Я никогда не чувствовала сильной любви, но наслаждалась плотскими удовольствиями. Моя мать научила меня разбираться в травах, чтобы избежать беременности, и даже если бы она этого не сделала, няня стояла на своем: я пью ее отвратительное варево каждый день.

Морской Волк шагнул ближе, оттесняя меня, пока бедрами не коснулась кровати.

— Вот почему у меня был нож, — сказала ему, когда он взял мои руки и положил их себе на грудь. — На случай, если мой жених будет плохо со мной обращаться.

Его смех грохотал под моими ладонями. Он прикоснулся губами моих. Волна его запаха накатила на меня, увлекая за собой.