Маркус тяжело откинулся на спинку сиденья. Была ли она права? Было ли самое безопасное место для нее далеко от него?

"Ты ее слышал," рявкнул Маркус Шаро. "Отвези ее в ее квартиру."

Он проигнорировал ее удивление. Шаро просто сказал: "Будет сделано, босс", и повернул внедорожник, чтобы ехать в центр города, а не в южную сторону.

Кора ничего не сказала во время десятиминутной поездке, и Маркус тоже. Время от времени он чувствовал на себе ее взгляд. Ему хотелось зарычать на нее, чтобы она держала глаза при себе, потому что он был в трех секундах от того, чтобы передумать, потащить ее с собой в безопасное место и снова приковать к кровати. С каждой милей, которую они проехали, эта идея казалась все лучше и лучше.

Наконец внедорожник остановился перед ее многоквартирным домом. Она сделала паузу, прежде чем открыть дверь, и Маркус сжал кулаки, чтобы не потянуться к ней.

"Маркус…"

"Не надо", оборвал он ее. Он мог выбраться отсюда только в том случае, если уедет прямо сейчас. "Береги себя. Никуда не ходи без Теней."

Он не дождался ее ответа. Как только она вышла из машины, он приказал Шаро: "Веди".

Маркус определенно был зол на нее, когда два дня назад подвез ее до квартиры. И Кора понимала. Она действительно понимала. После их совместной ночи она стала такой холодной и стервозной… она не хотела больше об этом думать.

Но думать об этом она не переставала с тех пор, как видела его в последний раз. Она чувствовала себя ужасно. Так подрывать его надежды было жестоко.

Но ведь она не полностью контролировала свои способности, когда во сне подошла к его двери! Итак, она помнила почти все, что произошло той ночью. Слишком подробно. Она даже не знала, как описать подавляющую, всепоглощающую потребность и отчаяние, которые она чувствовала.

И когда Маркус наконец сдался… Глаза Коры закрылись, и при воспоминании об этом по ней пробежала дрожь.

Словно ее самые сокровенные и грязные желания вырвались наружу, и она должна была их исполнить, несмотря ни на что. Неважно, что ей придется сказать, как манипулировать или… Она хотела бы сказать, неважно как бы ей не пришлось лгать.

Но в этом-то все и дело. За исключением единственного замечания о том, что если Маркус не удовлетворит ее, то она будет искать другого мужчину, она боялась, что все остальное, что она сказала, было правдой.

Словно в ее горло влили какую-то чертову сыворотку правды. То, в чем она никогда не признавалась даже самой себе, вырвалось у нее прямо изо рта. Хвала судьбе, но она была слишком озабочена удовлетворением своего либидо, чтобы делать какие-либо другие признания…

И когда Маркус загнал ее в угол в машине после встречи с мэром, что ей оставалось делать? Укрыться с ним на конспиративной квартире? Вдвоем, наедине?

Нет. Прошлая ночь была временным безумием.

Было несправедливо продолжать посылать Маркусу такие неоднозначные сообщения, она знала это. Наброситься на него в один момент и сказать ему держаться подальше в другой — сначала в задней части клуба, а затем снова следующей ночью? Боги, иногда она даже не знала, что думает.

Потому что она не могла хотеть его. Ей нужен был свет. Она не хотела иметь ничего общего с тьмой, в которую погрузилась жизнь Маркуса.

Поэтому она не могла позволить ему, его миру снова поглотить себя. Как бы ни было заманчиво. Неважно, что какие-то таблетки ненадолго запутали ее голову. И неважно, что она не могла перестать думать о его сильных руках на ее теле, о командном басе его голоса, о вкусе его губ на ее…

Все это не давало ей спать по ночам. А после случая с лунатизмом она не решилась принять последнее снотворное. Она смыла его в унитаз. Среда перетекала в четверг, затем перетекала в пятницу, а она представляла себе все более и более ужасные вещи. Что произойдет в понедельник, когда часы обратного отсчета Уотерса остановятся?

Если она признается и все им расскажет — и Маркусу, и Уотерсу, — поможет ли это? Или было уже слишком поздно, чтобы это что-то изменило?

Более сильная женщина призналась бы, невзирая на последствия. Сильная женщина попыталась бы.

Пару часов ей действительно удавалось поспать ночью, но они всегда были полны кошмаров. Каждое утро она просыпалась с чувством тяжести и вялости, как будто ее тело было заполнено бетоном. Даже прогулка с Брутом не сильно ее подтянула; у нее болело туловище, а головная боль никак не хотела утихать.

Не видя предела напряжению и никаких известий от Маркуса, она приняла обезболивающие и бродила по дому, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы вернуться к нормальной жизни. Может быть, если она войдет в свой обычный распорядок дня и расслабится со своими друзьями, как раньше, она придумает решение.