–– Просто… в ту ночь, когда все произошло, я правда была занята… эм… ну ты меня знаешь. Обычно у меня везде глаза и уши. Но я просто потеряла голову, из-за него…

–– Из-за кого? Из-за парня, который вжимал тебя в ближайший угол, чтобы оттрахать ночью и бросить на утро?

–– Мэл, ну зачем ты так, –– Сэм нервно заправила выбившийся из хвостика локон, за ухо. –– Мэтт не простой парень, и он ничего мне не обещает, но я не могу сказать, что он трахнул и бросил меня.

–– Значит просто использует, а ты и рада, –– закидывала обвинениями я лучшую подругу.

–– Да что ты вообще знаешь об отношениях двух людей? Парень проявил к тебе страсть, а ты обвинила его в изнасиловании! Ладно, прости, я не права, но не нужно говорить о Мэтте так, будто ты его знаешь!

–– Он создатель этой убогой вечеринки, он лучший друг Джареда Саадата, и мне этого достаточно, чтобы составить психологический портрет! Портрет мерзавца! –– подытожила я, пытаясь достучаться до подруги.

–– Ладно, неважно. Знаешь, я очень привязалась к тебе, Мэл, но иногда ты просто невыносима. Поэтому я общаюсь с Эйприл. Она понимает меня в таких вещах… она знает, что это такое, –– Сэм резко схватила меня за руку и прижала ладонь к своей ключице. –– Дрожь в груди, бабочки в животе… когда видишь ЕГО.

–– Ладно-ладно, это твое дело. Только не плачь потом, когда он причинит тебе боль.

–– Он уже это делает, –– тихо прошептала Сэм, и быстро сменила тему. –– Вернемся к тебе. Умоляю, не обижайся, Мелания. Я скучаю по нашим ночным разговорам.

Надувшись, я скрестила руки на груди.

–– Так и чем все закончилось? Что еще сказали тебе вчера? Ты вернулась из участка никакая… на тебе лица не было, –– вспоминает она, поглаживая меня по плечу.

–– Мне предложили очную ставку, и я отказалась. Мое слово –– ничто против его слова. Очевидно, Саадат подкупил всех свидетелей. К тому же, я не хочу его видеть, –– слишком злобно договорила я, вспоминая глаза Джареда.

Я просто не смогу. Снова посмотреть в эту, обещающую мне ад, серебристую бездну. Я сгорю на месте, как только наши взгляды вновь встретятся.

–– Мэл, ты можешь меня не слушать, но я тебе вот что скажу: забирай заявление и забудь все, как страшный сон. Воспринимай это как опыт, и заметь, этот опыт закончился для тебя не так уж и плохо. Джаред не изнасиловал тебя, твоя порядочность, которой ты так дорожишь, при тебе. Не связывайся с ним. Зачем тебе это нужно? Я немного знаю его, и, если честно, у меня от него мороз по коже.

{У меня тоже.}

–– Смирись, из этой ситуации тебе не выйти победителем, потому что он уже добился того, чтобы твои слова перековеркали. По Йелю идут слухи…

–– Что?!

–– Представь, если они доберутся до твоих родителей, а особенно до отчима. А по твоим рассказам, я знаю какой он у тебя.

{Что? До отчима? Нет, только не это.} Меня пробрала мелкая дрожь и Сэм крепко обняла меня, чтобы успокоить.

–– Какие слухи? –– плача, спрашиваю я. Хотя и так прекрасно догадываюсь КАКИЕ.

–– Ну какие-какие? Сама знаешь. Все хотят Джареда, вот и ты не исключение. В команде баскетболистов, даже слышала такую версию, что ты горячая тихоня… теперь многие девочки тебя терпеть не могут, а от парней ближайшее время у тебя отбоя не будет. Все захотят проверить, насколько ты «горячая скромница». Ведь Джаред мог им что угодно наговорить. Например, что ты встала на колени и сделала ему ми…

Я обрываю Саманту на полуслове.

–– Что? Сэм, про меня правда ходят такие слухи?! –– мне стало еще противнее. Теперь я с уверенностью могла сказать, что возненавидела Саадата всем сердцем. Всем своим существом я желала ему мучений, и изощренных, адских пыток.

–– Ну… Эйприл так говорит. Главное успокойся. Давай спать, я надеюсь, что утром ты не забудешь о нашем перемирии. Все будет хорошо, милая. Просто подумай над моими словами. Забери заявление и забудь. Не зли зверя… –– зевая, сделала вывод Саманта, и, пройдя пару шагов, плюхнулась на свою кровать.

А у меня сон как рукой сняло. Жуткие слухи словно окутали меня колючими и ядовитыми тисками, мешающими спокойно дышать.

А страх за то, что все это доберется до родителей, и вовсе вызывал паническую атаку.

Но гордость и желание отомстить Джареду, не позволяли мне так спокойно взять и забрать заявление. В душе теплился маленький огонек надежды на то, что справедливость каким-то чудесным образом восторжествует и правда будет доказана.

Но нет. Мое положение ухудшилось в тот момент, когда меня вызвали к ректору –– миссис Джейн Райн.

Первые десять минут в кабинете Джейн, я разглядывала дубовую столешницу и позолоченную ручку, украшавшую небольшой беспорядок на столе ректора. Краем уха слушала, что «прилежная ученица Йеля» получающая стипендию, не должна быть замешана в подобных делах.