Οна сумасшедшая, если думает, что я сниму браслет. Поглаживаю сoски через тонкую ткань, наслаждаясь чарующими звуками ее удовольствия. Почему же ты не начала с этого, Мандиса? Там, в купальне все могло быть иначе. О великий Сах, что это? Неужели раскаянье?

Что происходит, почему я не могу сопротивляться ей? Отрываюсь от припухших губ, пристально рассматривая раскрасневшееся лицо в поисках неискренности или лукавства. Она нежно улыбается мне, словно я сейчас — единственное, что ей жизненно необходимо.

Что же ты творишь, Иса…

Спустя сотни лет ничего не изменилось.

Я по — прежнему околдован ею.

И прямо сейчас тоже. Так же как и я использую образы, чтобы заставлять женщин истеқать влагой, сжимая бедра, даже не касаясь их, Мандиса каким-то непостижимым образом воздействует на меня, улавливая мои желания на подсознательном уровне, олицетворяя собой все то, что я когда-либо желал. Я не знаю, намеренны ли ее действия, или инстинкт владеет огненной Рией в это момент. Я не могу вырваться, когда ее тело так близко, когда ее глаза умоляют о большем, гораздо большем, чем происходит сейчас.

— Сделай же это… — просит она, и я не сразу понимаю, что имеется в виду. Ее глаза горят, когда мы смотрим друг на друга. — Сделай это, сними браслет, — звучит у меня в голове. Не разрывая зрительного контакта, я заставляю ее поднять руки и силой своей воли удерживаю их в этом состоянии. Bесь ее облик источает страсть, и у меня есть только один способ проверить, насколько она настоящая. Мне нужно знать, прежде чем я сорву с нее тонкие тряпки и, раздвинув бедра, войду в истекающее влагой тело. Прежде, чем буду вбиваться в него со звериной страстью под аккомпанемент ее криков и стонов, оставляя следы своих рук на ее нежной коже. Прежде чем я возьму ее всеми способами, которыми мужчина способен обладать женщиной, я хочу знать, что согласие ее тела продиктовано не только магией. Что она хочет меня. По-настоящему хочет меня.

Опускаю взгляд на браслет на руки Мандисы, и он с грохотом падает вниз, несколько раз с грохотом подпрыгнув на каменном полу.

— Поцелуй меня снова, Амид. И я сделаю все, что ты захочешь, — обещает мне Мандиса, продолжая смотреть такими ме же полными одержимой страсти глазами. Я готов уступить, одурманенный обещанием бесконечного экстаза в расширенных глазах огненной рии. Склоняюсь ближе, ощущая жар на губах, который постепенно распространяется на все мое тело. Резкий звук, хлопанье крыльев где-то над нами вырывает меня из омута страсти, и я поднимаю голову….

Пепельно-белая птица Оракула — Арабу, цепляясь когтями за прутья решётки, смотрит мне в глаза пронзительным взглядом абсолютно-черных глаз. Последний раз его видели сотни лет назад на руинах храма Арьяна, в котором состоялись собрания Семи Правителей павшей Минтаки. Легенды гласят, что появление белого арабу стало предвестником предсказания, найденного на стенах древнего разрушенного сакрального места. Легенды говорят, но я знаю точно. Я был там, на руинах храма, я видел белого арабу, и я первым прочёл слова предсказания. Но ни в сказаниях, ни в мифах Минтаки и Элиоса нет ни слова о том, что именно птица Оракула привела меня к древним стенам Арьяна.

«Да придет в теплые земли разрушенного храма Ори Bеликий Царь, сокрушив всех наследников Правителей Минтаки, и овладеет он зеркалом Креона и поднимет Аспис Элиоса, и скажет всем живущим на земле и небесах — Я один буду править вами. И никто, ни Боги, ни твари земные не смогут сокрушить моей власти. Да будет так.»

— Это всего лишь птица, Кэлон. Поцелуй меня, Амид, — зовет меня ласковый голос Мандисы. Αрабу снова хлопает крыльями и взмывает ввысь, исчезая в чернеющем небе.

— Кто ты, Сах тебя побери, — выдыхаю я, отстраняясь на безопасное расстояние и потрясенно глядя в лицо девушки. Я чуть было не позволил ей сжечь себя, поддавшись ее чарам. У меня хватило ума не освободить ее руки. — Кто научил тебя, Иса? Кто дал тебе такие силы?

— Моя ненависть к тебе, ублюдок! — отчаянно дергаясь всем телом, с яростью бросает мне Мандиса, осознав, что момeнт упущен и дальнейшее притворство не имеет смысла. — Неужели ты подумал, что я могу хотеть тебя после того, что ты устроил, мерзкое чудовище?

Стиснув челюсти, я наклоняюсь, поддевая указательным пальцем браслет и бросаю им в девушку.