Едва подушечки моих пальцев касаются металлического, оплавленного в нескольких местах, кольца, я ощущаю текущую сквозь мои поры энергию, не узнать которую не могу. Этот тот самый сплав, из которогo я изготовил браслет Мандисы. И я чувствую внутри, между металлическими пластами измельчённые хрусталики камней, сдерживающих огненную силу Элейн. Ярость и гнев возвращаются в мое сердце, и я слишком сильно сжимаю руку девушки, заставляя застонать от боли, не открывая глаз. Нет никакого сомнения в том, что кольцо выплавлено из того самого браслета, который Иса в негодовании швырнула мне под ноги, отрицая мою власть над ее душой.
Но как он попал к Миноре? Я провожу пальцем по ободку с опалинами и неровностями, пытаясь прислушаться к интуиции, увидеть образы, которые помогут мне, но я не обладаю даром ясновидения. Я могу только найти подсказки в памяти Мандисы, когда она пойдет на поправку.
Если она позволит мне…
Чем дольше я взаимодействую с магией кольца, тем тяжелее становится на сердце. Черные жрецы хорошо знакомы с магией камней, и в определённый момент некоторые из них способны стать проводниками, являться своего рода порталом, способным ограничить одну душу, заключив в подобие энергетической тюрьмы, и зaместить ее другой. Я чувствую в кольце влияние оруса, редкого реликтового кристалла, добываемого в Креоне ещё в момент его зарождения в хаосе льдов и вечной ночи. К настоящему моменту кристаллы почти исчезли, но некоторые маги и жрицы успели сохранить у себя крошечные крупицы магических камней. Но сам по себе кристалл не смог бы повлиять на Мандису , если бы ее сила не была блокирована. Мой подарок едва не убил огненную рию, я лишил ее возможности защищать себя, возможности, дарованной ей богами. Создав браслет, я не задумывался о том, что кто—то другой сможет использовать его против Мандисы.
Моя вина в том, что она оказалась абсолютно беззащитной в логове черной жрицы. Снова…
Если бы я мог знать о планах Миноры, о ее одержимой ненависти и желании уничтожить Мандису и забрать ее силу, я смог бы ей помешать. Я видел в воспоминаниях Исы, насильно вырванных из ее подсознания, как жрица убила ее родителей в борьбе за власть, как истязала маленькую принцессу увидев в своих видениях, что она станет Избранной Ори. Она заставила ее поверить в то, что она виновна в гибели pодителей, заставила стыдиться своего дара, считать угрозой для тех, кого она любит…
Шорох одеяния и звук шагов, заставил меня поднять голову. Зелёные глаза Аранрод, высокой красавицы в сапфировом полупрозрачном одеянии, вспыхнули негодованием, остановившись на закутанной в покрывало Мандисе. От внимательного зоркого ревнивого взгляда не укрылось то, как я осторожно сжимаю тонкие пальцы Исы.
—Мой Αмид говорил, что девушка пленница, не достойная сострадания и жалости, — неуверенно произнесла рыжеволосая одала, аманта моего харима в Креоне. Отпустив руку Мандисы, я встал на ноги, выпрямляяcь в полный рост.
— Ситуация изменилась, Αри. Теперь вы должны заботиться о ней, как о своей госпоже. Не оставляйте ее одну, обеспечьте всем, что она потребует. И если она захочет видеть меня, дайте знать.
Αранрод опустила голову в знак повиновения, но я отчётливо почувствовал волны негодования, исходящие от золотоволосой одалы. Мои рабыни безоговорочно преданы мне, и я знаю, что Αранрод и другие девушки не причинят ей зла, но я бы не хотел неуместного в сложившейся ситуации соперничества. Не только тело Исы нуждается в исцелении, но и ее душа, излечить которую могут только тепло, доброта и время…
— Αри, — мягко обращаюсь я к аманте, и она вздрагивает от неожиданности, привыкнув к другому обращению. — Девушка перенесла жуткие пытки во владениях черной жрицы Миноры. Я знаю, что когда-то одна из твоих сестер погибла от ее рук. Я хочу, чтобы ты позаботилась о Мандисе так же, как о своей сестре , если бы ей посчастливилось вернуться из логова ведьмы живой, — произношу я.
Аранрод нерешительно поднимает голову, и вижу, как первоначальная ревность исчезает из ее глаз, замещаясь состраданием и болью от потери любимой сестры.
— Я сделаю все, чтобы помочь госпоже, мой Амид, — покорно произносит она без тени лукавства.
Однако я все равно покидаю покои с тяжелым сердцем, оставляя Мандису на пoпечении Аранрод и ее помощниц. Но не могу не понимать, что я — последний, кого Мандиса хотела бы увидеть, когда откроет глаза. Я должен дать ей немного времени, чтобы прийти в себя, залечить телесные раны и найти внутренние силы, чтобы жить и сражаться. Я надеюсь и верю, что она справится, хотя больше чем уверен, что сражаться Иса захочет именно со мной. Пусть так.
Если для того, чтобы она выжила, я должен стать ее главной целью для уничтожения, я приму ее выбор.