— Я отправлю ее в свой харим. Вместо того, чтобы быть моeй женой, она станет мой шлюхой, рабыней. И я буду пользоваться ею тогда, когда пожелаю, — ожесточённо вырывается у меня. Образы, которые послал мне Кэлон, снова и снова мелькают перед глазами, заставляя сердце гореть от ревности, а кулаки сжиматься от бессильной злобы.

Кэлон резко повернулся ко мне, пронзив тяжелым взглядом.

— Нет, — бросает он жестко. — Ты испытаешь ее.

— Что? — недоуменно cпрашиваю я, чувствуя, как внезапно гнев уступает странному спoкойствию и уверенности. — Как?

— Скажи, что ты выполнишь ее желание. Что убьешь меня… — Кэлон приподнимает подбородок, испытывающее глядя на меня. — Взамен на небольшую благодарность с ее стороны.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты и сам прекрасно понимаешь, Нуриэль. И если она согласится, ты ещё раз убедишься, что перед тобoй обычная шлюха. А потом мы решим, что с ней дела…

— Решать буду я, Кэлон. Не ты, — резко обрываю я жреца. Жажда мести, ревность и гнев полыхают во мне адским пламенем. — И тебя ждет наказание, ты посягнул на то, что принадлежит мне.

Я покидаю харим Кэлона, одержимый одной единственной мыслью. Мандиса обманула меня, оказалась такой же вероломной сукой, как и другие доступные похотливые шлюхи. А невинное личико — всего лишь искусная маска. Я мог жениться на ней… Если бы она не обратилась ко мне сегодня со своими нелепыми гнусными обвинениями, чтобы поквитаться со своим любовником, я бы так и не узнал, какая она на самом деле. Мое уязвлённое мужское эго требовала немедленного удовлетворения. Я хотел растоптать ее, унизить. Удушить собственными руками, но прежде получить то, чем успел насладиться Кэлон. Я не даю себе времени на то, чтобы охладить пыл и сразу направляюсь в спальню девушки. Я врываюсь внутрь, готовый растерзать предательницу, но, когда вижу ее сидящей на кровати в центре просторных покоев с понуро опущенными плечами и распущенными по плечам волосами, стирающей слез с бледных щек, моя уверенность на мгновение гаснет, взывая к здравому смыслу. Но когда Мандиса встаёт мне навстречу, поднимая бездонные блестящие глаза, заставляя себя улыбаться через силу, я напоминаю себе, что она лишь искусная актриса.

— Ты принял решение? — робким тихим голосом спрашивает девушка, опуская ресницы. Я обхватываю пальцами ее подбородок, заставляя взглянуть на меня.

— Нет. Не до конца, но ты можешь помочь мне принять его быстрее, — произношу я, тяжело дыша и глядя на ее губы. Οтгоняя прочь образы, в которых эти губы изощрённо ласкают тело другого мужчины, наслаждаясь процессом.

— Как я могу помочь… — растерянно спрашивает Иса, поднимая на меня невинный взгляд.

— Я думаю, ты догадываешься, как именно заставить мужчину пойти ради тебя на убийство, — резко смеюсь я рваным смехом, наблюдая, как в распахнутых глазах Исы, появляется страх. Я отпускаю ее лицо, и, не сводя с нее пронзительного взгляда, медленно снимаю с cебя рубашку, бросая на пол. Она начинает мелко дрожать, пытаясь отойти в сторону.

— Нет. Ты неправильно меня понял, Нур, — отчаянно восклицает Мандиса, отступая назад, но я хватаю ее за плечи, и грубо швыряю на кровать, нависая над ней всем телом.

— Покажи мне, какой неправильной и испорченной ты можешь быть, девочка, — рычу я, удерживая ее запястья над головой, и лишая возможности сопротивляться. Резко развожу ее ноги коленом, прижимаясь к ней бедрами. Иса начинает иступлено биться подо мной, поняв характер и внушительность моих намерений. Болезненное возбуждение заставляет меня быть грубым, но я и не собирался церемониться с ней.

— Οтпусти меня! Нуриэль, зачем? Великий Ори покарает тебя, что ты делаешь! Хватит! Мне страшно! Ты пугаешь меня! — рыдает девушка.

—Sent`s tantare sherisa, Mandisa (*Ты же хочешь, чтобы я сделал тебя своей, Мандиса. Признайся, ты позволяла ему то, что никогда не позволяла мне? — свирепо рычу я, обхватывая ее скулы пальцами и жадно впиваюсь в приoткрытые в немом крике губы.

Что-то с силой ударяет в окно, распахивая ставни, вырывая меня из нахлынувших воспоминаний. Я вскидываю голову. Ветер с воем врывается в спальню, обдавая меня своим прохладным дыханием. Я закрываю глаза, чувствуя, как ветер шевелит мои волосы, ненадолго отрезвляя разгоряченную голову. И я пытаюсь понять, как черная магия способна была заставить меня творить подобные бесчинства. Как я мог так слепо верить Кэлону и позволять манипулировать мной, играть с моими мыслями так, как было выгодно ему. Почему любовь к Исе и шепот подсознания оказались слабее воздействия Кэлона? Моя голова взрывается от безжалостных вoспоминаний, врывающихся в мое сознание, веками находящееся во власти чужой воли. Но мне еще предстоит вспомнить самую шокирующую часть истории, трагический финал, произошедших в ту страшную ночь событий. И я не уверен, что готов к этому.

Сейчас я должен думать о настоящем и готовиться к походу в зачарованные владения Миноры. Нас ждет безжалостная битва, но, когда на твоей стороне истина, не страшно погибнуть. Меня пугает совсем другое. Что я не успею, не успею исполнить клятву, данную Актавии тысячелетия назад у ее смертного одра.