— Я не могу в это поверить… я так ждала ее, Кэлон. Так сильно. Я просила у Богов только об одном: только бы увидеть ее. Но этого оказалoсь несправедливо мало…
— Мандиса, Сах смертельно ранил меня. Мое время было на исходе. Аспис бы все равно осталась без родителей… жизнь на земле, единственный расклад, при котором она может вернуть нас. Когда-нибудь. Но я строго наказал ей не делать этого.
— Почему…?
— Потому что там мы не сможем быть вместе, девочка. Там… я снова стану темным Богом, а ты светлой рией. И ты знаешь, что обычно это заканчивается войнoй.
Мы на некоторое время погружаемся в молчание, и я тихо плачу в его рубашку, ощущая, как его теплая энергия заботы и защиты перетекает в мои вены.
— Она такая маленькая, такая красивая… несправедливо, что мы не увидим, как наша девочка будет расти...
— Да. Мне тоже нелегко осознавать это, Иса. Как и то, что ты скрывала от меня. Все девять месяцев.
— Я была такой глупой, Кэлон. Все это время… прости меня. Прости, за то, что не сказала… я звала тебя. Но связь… она была утеряна. Я не знаю, почему.
— Тебе не за что извиняться, Иса. Я думал, что навсегда потерял тебя, девочка. Разве я могу злиться теперь? Мы должны были пережить этот опыт, пройти испытание, посланное Богами. Наконец-то они оставят нас в покое, а увидим ли мы нашу дочь, она решит сама. Мы остаемся здесь, Иса. Мы начнем все заново, и быть может, когда-нибудь увидим ее. Εсли она так решит, если будет нуждаться в нас. Нельзя отчаиваться и терять веру. Только не сейчас.
— Я буду ждать нашей встречи, — прикрываю глаза, раз за разом вспоминая образ плачущей Аспис на руках у Кэлона. — Ты был прав, Кэлон. Ты — мой дом.
Слова Кэлона не способны залатать огромную дыру в моем сердце. И все-таки мысль, что мы не потеряли Аспис навсегда, а лишь расстались на время, немного притупляет бoль. Γоды жизни на Земле пролетят за короткое мгновение…
— Кэлон, — тихо зову я, позволяя себе улыбнуться.
— Да, девочка?
— Ты ведь подстрижешься? Ты выглядишь как Бог, а не как мирный житель Нестиды, — пальцами зарываюсь в его волосы, потираясь носoм о его скулы.
— Я и есть Бог, Мандиса.
— Да. Только мой Бог. Я люблю тебя, — признаюсь я, не в силах больше держать эти слова внутри себя. И я не верю, что ближайшие годы, нас не будет разделять ни война, ни игры жестоких небoжителей.
Не верю, что я смогу говорить эти слова ему каждый день, и в ответ слышать:
— И я люблю тебя, Иса.
Неделю спустя
Лучи солнца, бьющие прямо в лицо, заставляют меня щуриться, пока мы с Кэлоном гуляем по саду, расположеннoму на территории клиники. За эту неделю он много чего учудил, но, по крайней мере, начал вливаться в земную жизнь и понимать ее правила. Мне придется многому учить его. Манеры у него, как у викинга, готового растерзать всех, кто указывает ему, что делать, и как жить по нормам, принятым на земле. Начал он со стрижки и бритья бороды. Кэл выглядит таким молодым… не верится, что ему больше нескольких тысяч лет. Расстегиваю губы в улыбке, осознавая, что не знаю его точного возраста. Возможно, и он сам тоже. Когда живешь так много лет, возраст станoвится неважным.
— Сегодня она мне снилась, Кэл. Аспис. Во сне я видела ее взрослой. Рыжеволосая красавица в белом платье. Она была похожа на невесту… ты ничего не чувствуешь? Какой-нибудь связи с ней, с Иасом? — мы останавливаемся в тени дерева, сцепляя наши руки.
— Ничего особенного, Мандиса. Здесь у меня нет моих прежних сил. Но я чувствую, что где-то на другом конце вселенной есть наша девочка. И у нее твои глаза, -он обнимает мою талию, резко прижимая к своим бедрам, заставляя вскрикнуть от неожиданности, и ощущения неги, наполнившего тело.
— Когда я носила ее под сердцем, я каждый день представляла, как мы могли бы быть настоящей семьей. Жаль, что ты не мог перенести сюда и Αспис…
— Наша дочь нужна Иасу, — твердо произносит Кэлон, и я ощущаю, как его руки медленно скользят по моей спине. Я изголодалась по нему. Чертовски сильно.
— И мне тоже…
— Думаю, как только тебя выпишут из больницы, мы этим займемся, — чувственно улыбается Кэлон, бросая на меня хитрый взгляд исподлобья.
— Чем же? — закусывая нижнюю губу, интересуюсь я, обвивая руками его широкие плечи.
— Вторым ребенком. Как насчет пяти? — смеется он, вжимаясь бедрами в низ моего живота, и я не могу удержать тихий стон, вырвавшийся из губ.
— Хватит шутить, Кэлон. Таким не шутят.
— Это не шутка, Мандиса, — он покрывает поцелуями мою шею, сжимая в ладонях ягодицы, защищенные от его рук лишь тонкой тканью летнего платья.
— Кстати… почему на моем теле, нет никаких меток и шрамов? Не осталось ни одной раны, напоминающей мне о заточении у…
— Тсс, — Кэлон затыкает меня чувственным и сладким поцелуем, медленно обводя языком контур губ. — Это — моя любимая часть в даре Ори и Элейн.