Моя мама сломалась, после потери отца, закрылась, впала в депрессию, совершенно забыв обо мне… она не виновата, и я не держу на нее зла, но это правда. Скучаю по ней, и да… даже по человеку, который изуродовал и изувечил мою душу, скучаю.

Эдвард был жестоким, хладнокровным, он убивал меня каждый день, подавляя и разрушая мой детский и неокрепший разум, но я слишком сильно нуждалась в отце, чтобы не поддаться его влиянию… С детства мне было суждено влюбляться не в тех, кто заставлял меня чувствовать легкость и счастье, а в таких мужчин, как Эдвард – властных, подавляющих меня, заставляющих чувствовать себя беззащитной.

Я нуждалась в том, кто будет принимать решения за меня, владеть моей жизнью, сердцем… и, в то же время, оберегать меня, ценить, обожать и носить на руках.

Джаред идеально подходил под это описание. Я чувствовала это всей своей сущностью… тянулась, вопреки боли и порванной в клочья гордости.

А он убежал. И несмотря на то, что Джаред в очередной раз раздавил меня, заставил пасть перед ним ниц… мое израненное самолюбие – ничто, по сравнению с ослепляющей болью в душе. Все между нами безвозвратно утрачено.

И на этот раз, окончательно. Да. Это все… в последний раз. Последний раз он видел мои слезы, последний раз слышал признания и обещания… больше ничего не будет.

Искренне – нет.

– Ты хочешь лживую шлюху, Джаред? – сквозь зубы цежу я, быстро смахивая с щек осточертевшие слезы. – Ты получишь ее. Хорошо… – я кидаюсь к двери, которая недавно закрылась за ним, и кричу от боли, вымещая всю ярость и ненависть, выжигающую душу, на куске дерева. – ТЫ ПОЛУЧИШЬ ЕЕ! – ору, избивая твердую поверхность, разбивая кулаки до крови на костяшках пальцев. Царапая и проклиная.

Ненавидя и обещая… обещая…

– Настанет день, когда мы поменяемся местами, сволочь, – даю клятву я, трясясь от боли и гнева, задыхаясь в агонии… в красках представляя свою кровавую вендетту.

Полчаса назад. Я забыла о гордости, о том, что он женат, обо всех преградах, что встали между нами стеной из обид и непонимания… А он посмеялся. Отвернулся. Нагнул над столом, обсыпая угрозами, которые пугали меня и… заводили одновременно.

И все же ушел, словно секс со мной действительно теперь был ниже его достоинства. Ушел, потому что больше не желал меня так, как прежде.

Он меня не хочет.

Я знаю. Тот Джаред бы не ушел. Он бы не смог устоять.

Хотя я могу его понять, глядя на себя в зеркало. Я выгляжу…так, словно меня нет. Сливаюсь с воздухом, вены выпирают на светлой коже. Жалкое зрелище. Я словно наркоманка во время ломки. Без героина несколько суток.

Но у меня наркотик куда крепче. И он не просто проникает внутривенно, он сидит гораздо глубже. Не в теле, он в каждом мельчайшем атоме моей, порабощенной Саадатом, души.

Я задумчиво провожу кончиком пальца по гладкому зеркалу, наблюдая за девушкой в отражении. Я не чувствовала себя красивой. Как можно было снова довести себя до истощения? Чувства съедали меня изнутри. Проклятая зависимость, потребность вопреки ненависти… злости, ярости и желанию видеть Джареда у моих ног, прижимающегося ко мне точь в точь так же, как и я к нему.

Продолжаю изучать свое страшное отражение… Такую никто не захочет, не говоря уже о Джареде. Маска «помяла» мое лицо, кожа стала тусклой, и будто израненной. Размеры синяков под глазами пугали, напоминая синие кратеры.

В последний раз я выглядела так, когда весила тридцать три килограмма, и мой организм отказывался принимать пищу. Еще чуть-чуть, и я бы погибла.

Не без помощи специалистов, но я справилась с депрессией и болезнью, хоть мне и пришлось воздвигнуть около себя такие стены, которые мешали мне быть прежней – непосредственной, легкой и жизнерадостной Мэл. Душой компании. Девочкой, которая просто любила жизнь и хотела обычного счастья.

Верных друзей, любимого человека, работу моей мечты.

Банально, но именно эти три вещи способны сделать почти любого человека на свете чертовски счастливым и свободным.

Куда-то все делось… вся жизнерадостность, вся энергия. Мой папа говорил, что я – источник света, но тогда весь свет во мне погас.

Я прогнулась под обстоятельства. Нет, я позволила им сломать меня…

«Будь сильной, моя доченька. Боюсь, я слишком тебя балую. Не могу иначе, ведь ты моя маленькая русалочка. Обещай мне, что бы не случилось, ты никогда не сломаешься и не потеряешь себя. Даже если я когда-нибудь тебя оставлю…

– О чем ты говоришь, папочка? Ты хочешь меня оставить? – в отражении зеркала я будто вижу отрывок из прошлого, где сижу у отца на коленках. От тоски мое сердце обливается кровью. От жалости к самой себе, и от осознания того, что я все время оставалась маленькой, беззащитной и слабой девочкой.

Я попробую переиграть Джареда.