– Ты ничего не понимаешь. Дело не только в тебе. Кто ты такая, вообще? Подвернулась под руку. И все должно было пройти гладко. Я должна была это сделать… – почти с отчаяньем вдруг шепчет она, и я вижу боль в ее взгляде. Черт возьми, на секунду маска стервы сползает с ее лица, и она даже выглядит жалкой и беззащитной. – Ради Брайана. Украсть эти материалы.

– Так украла бы, но не с моего компьютера, Мур. Ты подставила меня, и Джаред… – мой голос ломается, когда перед глазами яркими вспышками мелькают кадры испытаний, которым меня поверг Саадат. – Ты думаешь, он просто уволил меня и забыл про убытки компании?

– Все еще не понимаешь, Йонсен? Джаред знал, он что похож на идиота? Его люди меня сразу вычислили, и месяца не прошло. Почти сразу узнал, что это была я, – и на этот раз, тихий шепот Беатрис звучит для меня подобно выстрелу. В голову.

Знал…знал, что это она? Знал?! И издевался надо мной все это время, несмотря на то, что я не предавала ни его, ни компанию?! Заставил меня танцевать на гребанных стеклах, заставил носить проклятую маску, в которой я погибала и задыхалась, мечтая содрать вместе с кожей… он не просто украл меня в порыве злости. Это был лишь предлог… он знал правду, знал, что я невиновна, и все равно причинял боль. Намеренно, жестоко. Кто он, после этого, если не садист? Джаред вел свою игру, грязную игру, в которой я никогда не была его melegim. Не было никаких наказаний, ему просто нравилось причинять мне боль. Разве не так? И даже если бы я никогда не приставила осколок к его коже, он бы все равно продолжил свои издевательства? Как я могу любить это чудовище?

К горлу подступает ком, меня мутит. Беатрис расплывается перед глазами, грудь сдавливает от острой и невыносимой боли.

Она возвращается – лавиной, разрушительной бурей, которая расщепляет меня на рванные кусочки. Ненавижу ублюдка. Ненавижу.

Я делаю глубокий выдох.

– Молчишь, да? Не очень приятно знать, что полюбила чудовище, Йонсен? Что ж, хоть в чем-то мы похожи, – многозначительно ставит точку Беатрис, опуская взгляд. О чем она?

– Не понимаю…

– Но мужчины всегда предпочитают меня, маленькая Мэл. Да, с Адамом вышел прокол. Но Брайан никогда ничего к тебе не испытывал. Это была игра, чтобы задеть Саадата. Пикоту нужна такая, как я. Ты слишком сладкая и приторная. Не спорю, ты во вкусе Саадата. Он любит, когда в тихом омуте, полно чертей. Но держись подальше от Брайана.

– Уже, Беатрис. Я только что его бросила. Хотя знаешь… у нас ничего и не было. Брайан хороший парень, но теперь, я счастлива, что мы не перешли на следующий уровень. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я, – изо всех сил стараюсь сдержаться и не согнуться пополам прямо здесь, в коридоре. К счастью, Беатрис тоже начинает выглядеть подавленной. Не знаю, какая история связывает их с Брайаном и не хочу знать.

– Мне жаль, – вдруг говорит Беатрис мягче. – Это не извинения, Йонсен, лишь женская солидарность. Они вытирают о нас ноги, когда захотят и где захотят. Все эти гребанные мужики, которым нужны лишь наши тела, а не чувства. Запомни мои слова. Какими бы красивыми фразами не одаривал тебя Саадат, ему нужно лишь твое тело и поиметь тебя во всех позах. Поэтому я предпочитаю сама трахать этих идиотов. С такими, как Джаред и Брайан нет будущего, милая. Тебе может показаться, что зверь уснул, он стал ласковым и добрым, но это лишь для того, чтобы усыпить твою бдительность. Мы всегда верим в то, что они способны меняться ради нас. Опасное заблуждение, Мэл. Не верь. Чудес не бывает. Исход всегда один – либо ты будешь разодрана им на части, либо приручена, приручена так, что сил не будет остаться собой, – с болью в голосе шепчет Беатрис, и снова смотрит на меня. – И в итоге – брошена. Запомни, Йонсен. Береги себя, – честно говоря, мне даже сказать нечего в ответ после такой речи.

Я удивлена, что Беатрис может быть другой. Понимающей что ли. Но это не делает ее лучше в моих глазах.

Я сжимаю кулаки, глядя на ее стройную фигуру – она разворачивается и направляется в комнату Брайана.

Мне плевать, что он спал с ней в Европе, это лишь немного задевает женское самолюбие. Но вот, то, что Джаред все знал, и не сказал, не смягчился, не отпустил меня сразу… толкает меня вновь. За грань, в агонию, в воспоминания, где я танцевала на стеклах и вымаливала у него прощение, за то, чего не совершала.

Хватит быть такой слабой. Я покажу ему, танцы на стеклах. Я покажу ему, что такое взлет и падение. Ты узнаешь, Джаред, очень скоро… насколько опасна я бываю в гневе.

На две недели я полностью погружаюсь в работу. Мне даже кажется, что я забываю о нем – дружный коллектив, совместные с коллегами обеды и походы в бар по выходным отвлекают от плохих мыслей. Джаред больше не напоминает о себе. Я даже больше не вижу Амира, преследующего меня повсюду.